в политических кругах Украины, столько непродуманных действий, что само государство их трясётся и змеится трещинами. Отдалить, а то и вовсе ликвидировать угрозу краха может лишь победа хунты над республиками. Не обязательно военная, но — может, даже ещё и лучше — агентурная. Подсаженные на измену «сепарские» власти — громадный приз! И не надо думать, что в Вашингтоне этого не понимают и что не прикладывают соответствующих усилий для проведения в жизнь и такого варианта.
Соответственно, при таком развитии событий у России окно возможностей сильно сужается. Обнаружив измену в Луганске или Донецке, но по-прежнему не допуская появления американских военных баз на Украине, она окажется перед необходимостью ввести своё прямое управление республиками. Конечно, в Кремле сидят умные люди — особенно самый главный, — а потому на прямую оккупацию вряд ли пойдут. Но вот борьбу за контроль над властью вынуждены будут обострить вплоть до гражданской войны. Причём — Антонов как особист в этом разбирался — методами тихими, но действенными. Кардинальными. Наподобие вот этой расправы над Бэтменом. Может, и не Москва его заказала, ибо вряд ли сам Бэтмен подсел на измену (или же Томич чего-то важного за ним не знал), но технология, в общем, однозначная.
Пока что именно разнообразие политических моделей в ЛНР позволяет ей, как ни парадоксально, сохранять стабильность и, в общем, почти единый политический антикиевский курс. Понятное дело: Луганск враждует с казаками, те — с ним. Но сами твёрдо стоят против Украины как оккупанта их земель — части Области Войска Донского. А значит, они за Москву, при всех своих вывертах. Соответственно, Луганск не может позволить себе переориентироваться на Киев, даже если бы имел такое желание.
Похоже и с Головным. Тот более лоялен Луганску, но только лишь в общем. А в конкретике всё равно держится наособицу. И приняв в свои ряды всех возможных романтиков и идейных, от националистов до интернационалистов и от большевиков до коммунистов, он, украинец, стал носителем третьего проекта — Донбасса украинского, но, так сказать, эсэсэсэровского типа. И, стало быть, он тоже против нацистского Киева. Каковую позицию ни Луганск, ни Стаханов игнорировать не могут.
И таким образом, некая политическая измена исключена, поскольку все следят друг за другом. И в этих условиях…
Томич даже приостановился… В этих условиях предельно возрастает роль измены агентурной, а для неё нет более подходящего инструмента, нежели… комендатура!
Ведь роль её — не политическая, а, скорее, техническая. Одновременно комендатура всепроникающа, поскольку исполняет правоохранительные функции. И при этом она приближена и к власти, и к армии, и к МВД, являясь в то же время вполне самостоятельной силой.
Силой! Ибо вооружена, и вооружена хорошо. Только недавно Сокол отдал в армию четыре танка, затрофеенных бойцами комендатуры в летних боях. Подсади комендатуру на измену — и эта измена поселится, можно сказать, в печени республики. Как вирус. И, как вирус, будет отравлять через кровь весь её организм.
Высоки ставки в этом предстоящем разговоре, предельно высоки! Если Сокол даже не при делах Мышака, но выберет его сторону, то рано или поздно это приведёт и его в тот же предательский стан. А с ним — комендатуру. При всей её особой значимости в нынешней гибридной войне.
А это означает, в свою очередь, что после раскрытия карт жизнь самого Серёги Антонова не будет стоить ни гроша.
Спасти её смогут только два гипотетических обстоятельства. Одно: если Мышак окажется пусть вороват, но чист перед обвинением в шпионаже. Тогда всё будет очень гадко и неприятно, но не смертельно. Второе: если он сумеет доказать обоснованность своих подозрений Соколу, причём в присутствии самого возможного шпиона, и командир позволит взять Джерри в разработку. Проблема этого варианта состояла в том, что все обвинения базировались на одном устном свидетельстве Бурана, в которое не хотелось верить самому Томичу…
Во всех других случаях ему не жить…
Однако майор Антонов не убавил шага, подходя к кабинету начальника.
* * *
— Сергей Владимирович, — начал Томич едва ли не торжественно. — Есть возможность прямо сейчас выявить «крота» у нас в комендатуре. И если я прав, то это будет «крот» украинский. От СБУ.
— Кто? — сразу блеснул стёклами очков Соколов.
— Овинник, — бухнул, как в воду прыгая, майор.
Командир подумал, остро глядя на него через очки.
— А если не прав?
— Тогда, полагаю, выйдем на связи Овинника с криминальными кругами и получим информацию о ряде утечек от нас к ним напрямую или через МВД.
Вот только тёрок с Шереметом Соколову и не хватало сейчас!
Хотя… Если действительно откроется возможность получить на него информацию… Да если ещё и годную для прокуратуры… Рауф — человек относительно новый, генпрокурором работает месяц, но серьёзный. Что называется, с историей. Во всяком случае, на разных должностях в Луганской прокуратуре работал аж с 2000 года. Значит, не мог не быть ориентирован на Евграфова, не тот человек некоронованный король бывшей Луганской области, чтобы самым плотным образом не контролировать людей на уровне начальника отдела по работе с судами, каким был Рауф Искандеров.
Нет, не собирался Сокол работать с генпрокурором против Шеремета. Он лично симпатизировал Олегу, как человеку, с самого начала восстания деятельно работавшему на ЛНР, к тому же военному. Но волей истории и аппаратных судеб они оказались главами в чём-то конкурирующих ведомств. А с учётом самого наличия генпрокуратуры — кстати, сразу начавшей очень бурно и, главное, отдельно копаться в истории с Бледновым, — и её интересов, то можно уверенно ожидать, что им троим суждена роль пауков в одной банке. Иметь в такой ситуации информацию на любого из конкурентов — дело полезное.
И он спросил:
— Уверен? На чём основываешь?
— Не полностью, — признался Томич. — Но высоко вероятно. Основываю подозрение на выявившейся причастности майора Овинника к вчерашнему взрыву в квартире капитана Кравченко, о котором я докладывал.
— Что-то новое?
— Да. Только что Кравченко мне отзвонился и доложил, что во время посещения в больнице его раненой… э-э… подруги, Лапиной Ирины Тарасовны, он подвергся нападению неизвестных лиц с попыткой его задержания и вывоза в неизвестном направлении. Неизвестные представились бойцами комендатуры. Я проверил — через дежурную часть такой приказ не проходил. Ты его отдавал, но не провёл?
— Нет. Впервые вообще слышу. И что дальше?
— Кравченко, определив, что за ним пришли не наши, оказал сопротивление и, в свою очередь, задержал двоих из троих напавших. Третьего ранил.
Командир поднял одну бровь.
— Не огнестрел, надеюсь?
— Огнестрел. Из табельного пистолета. Напавшие, по словам самого Кравченко, были вооружены автоматическим оружием.
