а лейтенантов притащили для целостности картины, чтобы проинформировать о дальнейшей модели поведения.
Минувшие две недели прошли в относительном спокойствии, и это пугало. Айзен уже давно избавился от Совета 46-ти и в момент, когда продемонстрировал зал, полный трупов, я уж думала, что на том все и закончится. Для меня. Я жила под действием Кьёка Суйгетсу все семь лет, даже не подозревая об этом. Но почему Айзен решил открыть столь мощный козырь?
Но мощный ли? От того факта, что я узнала о том, что нахожусь с цепью на шее уже давно, ничего не изменится, кроме моего поведения. Я все равно нахожусь под гипнозом. В теории я отыскала один более-менее действенный способ противостоять иллюзии, но сработает ли он? Что ж, теперь есть возможность проверить. Правда… я ведь до конца и не поняла, сработает ли это.
Но вопрос все еще оставался открытым: почему Айзен устроил это представление? Чтобы запугать и увидеть, как я растеряюсь? Выдав все свои тайные помысли в одном лишь взгляде? Или же… нет, я уж поверю в Санту, скорее, чем в то, что он выказал жест доверия. Он ведь сам постоянно повторял, что никогда никого не просит доверять ему, так с чего вдруг ему кому-то идти навстречу?
Грустно. И страшно. Словно раскладывала груз ответственности на чаши весов, надеясь удержать золотую середину. С Гином и Тоусеном Айзен сотрудничает куда больше времени, он в них достаточно уверен, однако вряд ли воспринимает их всерьез, доверяя все секреты. Учитывая, что один из них та еще крыса, вполне разумно. Тогда какой смысл ему ставить меня на один уровень с ними, и тем более выше них? Единственное, что действительно вытягивает особое отношение со стороны Айзена, это мое любопытное происхождение, да тот факт, что он трахает меня, словно в последний раз живет. Хоть со временем любовные утехи и были не такими частыми, но… мозг он трахает на регулярной основе. Здесь все по расписанию.
А вот что действительно выбивалось из тайминга, это собрание капитанов. Мало того, что не меньше двух часов ждали, пока оно начнется, так еще и затягивалось определенно. На улице уже потемнело. Бесит. Я могла бы уже спокойно валяться дома, уплетать блинчики и читать новеллы про геев, чтобы хоть немного вывезти менталку из состояния нестояния. Но нет, ходишь, как петух вокруг столба. Пока не последует соответствующий приказ, и не дернешься дальше комнаты ожидания.
Если не случится что-то из ряда вон выходящее. Например, объявленная тревога, которая ударила по голове бакудо № 77: «Тентейкура» — голос, оповестивший о посторонних в Серейтее, едва ли не вызвал у меня инфаркт. К счастью, на фоне общей суматохи мою реакцию никто не приметил.
Мне нужны таблетки для сердца, серьезно…
Лейтенанты, как ужаленные, вылетели из просторной комнаты, бросившись к залу заседаний капитанов. Их можно понять, не будь я в курсе событий, понеслась бы в первых рядах. Из-за скуки. Хоть какая-то движуха. Но если без шуток, то я задержалась на внешнем переходе-балконе, вглядываясь в темное небо, пытаясь сообразить, как лучше всего поступить. Для начала, конечно, найти Айзена, все же странно будет выглядеть, если лейтенант не появится при столь тревожных событиях.
Но дальше… А вот дальше любое мое действие может повлиять на ход развития событий.
Отыскать капитана не составило труда, лидеры Готей 13 только-только расходились из зала заседаний. Не важно, какие у кого дела, весь Серейтей был поднят по тревоге, и теперь, рассекая по улицам, все пытались понять, откуда ждать угрозу. Прилетело оттуда, откуда не ждали… не ждали все, кроме особо выдающихся граждан.
Голубая сфера, ударившая в защитный купол, всполошила шинигами.
— Оно врезалось!
— Оно врезалось в барьер и остановилось!
— Раз оно столкнулось с ним, но не было уничтожено, это значит, что там невероятно плотное духовное тело, — напряженно подметил Айзен.
Сколько озадаченности в твоих глазах, прям десять из десяти. Переведя мрачный взгляд с капитана к вторженцам, я нахмурилась еще сильнее. Рука легла на пояс, обхватив ножны, большой палец уперся в гарду. Меня так и поддразнивало надавить на нее, чтобы чуть обнажить меч. Что делать? Пока Куросаки Ичиго не достиг своих высот, в моих силах было избавиться от него даже сейчас. В отличие от Иккаку, с которым ему предстояло столкнуться, я не потерплю поражение, ведь в данном вопросе ни о каких чести и достоинстве речь не шла.
— О, оно разделилось!
Четыре луча разошлись в противоположных направлениях. Прислушиваясь к колебаниям духовной энергии, я не могла сказать, где именно находился Ичиго, поскольку его реацу не была мне знакома. Два не столь сильных типа энергии в одном лучше, в другом также два типа, но один из них значительно преобладал над другим. В оставшихся по одному, однако в том, что улетел на запад, я практически не ощущала присутствия реацу. Ее прекрасно скрывали. Значит, это Йоруичи.
— Берем на себя тот луч, что направился на юго-восток, он ближе всего к территории нашего отряда. Отправляйтесь!
— Да, капитан!
Офицеры, не смея терять ни секунды, ринулись толпой по узкой улице, и как только их спины скрылись за поворотом, мужчина поравнялся со мной и спросил:
— Что ты задумала?
— Ничего, — с трудом оторвав взгляд от бреши в барьере, отозвалась я.
— Тогда почему у меня чувство, что ты не просто так схватилась за оружие? — оставшись глуха к его вопросу, я заставила Айзена добавить: — Мы ничего не должны предпринимать, Хинамори. Я ведь тебе говорил.
Все должно идти по твоему плану, верно? По твоему до мелочей продуманному плану, который был действительно идеальным, но вплоть до того момента, пока ты не решишь покинуть Общество душ с хогиоку. А дальнейшие проблемы ты не хочешь замечать, во всяком случае, когда их озвучиваю я.
— Казнь Кучики Рукии состоится по задуманному сценарию, и ты сможешь сделать то, что сделал. Разве не в этом смысл?
— Не менее важно дестабилизировать силы врага, — подметил Айзен и уже тише добавил: — куда удобнее уходить, когда на тебя бросаются не здоровые полные сил собаки, а побитые и еле передвигающие ногами псы. Пусть побегают.
— А мы бегать для полноты картины не собираемся? — подняв на собеседника слегка недовольный взгляд, чтобы уж совсем дерзко не выглядеть, пробормотала я.
— Можешь побегать. Но, предупреждаю… никакой самодеятельности. Ты меня поняла?
— Да, поняла.
Прозвучало, видимо, не слишком убедительно, потому что долгое молчание в ответ оказало весьма удручающий эффект. Мужчина никуда не уходил, и это заставило сильнее занервничать и вновь
