— Ну вот, наконец-то ты свалилась. Синджен с трудом разлепила веки.
— Да, похоже на то.
— Ты не говоришь, а квакаешь, как лягушка. А Крокер и Филип вполне здоровы. Как и следовало ожидать, захворала только изнеженная английская мисс.
— Да. Дайте мне, пожалуйста, воды.
— Ты хочешь пить? Я тебе не служанка. Я пришлю к тебе Эмму.
Она вышла, не обернувшись и не сказав больше ни единого слова. Синджен ждала, что ей принесут воды, и горло у нее драло так сильно, что ей было больно дышать. В конце концов она заснула.
Когда она проснулась, у ее постели стояла Серина.
— Воды… пожалуйста.
— Конечно. — Серина повернулась и вышла. Синджен едва не расплакалась. О Господи, что же ей делать?
Но в отличие от тети Арлет Серина вернулась с графином воды и несколькими бокалами. Она наполнила один из них и поднесла его к губам Синджен.
— Пей медленно, — проворковала она. — О Боже, у тебя такой нездоровый вид. Лицо бледное, все волосы спутались. Ночная рубашка пропиталась потом. Да, нездоровый у тебя вид. Надо же, как внезапно ты заболела.
Синджен было все равно, какой у нее вид. Она пила, пила и пила. Напившись, она упала на подушку, тяжело дыша.
— Серина, я не могу встать.
— Да, я вижу, что ты очень больна.
— Поблизости есть врач?
— Да, есть, но он стар и недужен. Он посещает больных с большим разбором.
— Пошли за ним немедленно, Серина.
— Я поговорю об этом с тетей Арлет, Джоан.
И она удалилась, медленно выплыв из спальни в своем роскошном платье из темно-малинового шелка, таком длинном, что оно стлалось за ней по полу, как шлейф. Синджен попыталась позвать ее обратно, но ее голос превратился в едва слышный шепот.
— У нас нет денег, чтобы заплатить врачу. Это сказала тетушка Арлет.
Теперь у Синджен кружилась голова, головокружение было таким сильным, что ей трудно было сосредоточить взгляд на Арлет. Судя по часам, стоявшим возле кровати, день уже клонился к вечеру. Синджен снова хотелось пить и есть тоже, и ей нужно было помочиться.
— Пришлите ко мне Эмму или Далей.
— О нет. У Далей слишком много хлопот с детьми. О Господи, как здесь жарко, не правда ли? Тебе обязательно нужен свежий воздух.
Тетушка Арлет открыла все окна, раздвинула портьеры из бледно-золотой парчи и подвязала их.
— Вот так. Свежий воздух охладит твой жар. Поправляйся, моя дорогая. Я еще загляну к тебе.
Она опять ушла, и Синджен осталась одна. В комнате с каждой минутой становилось все холоднее.
Усилием воли Синджен заставила себя встать и помочиться, затем, шатаясь, добрела до кровати и, стуча зубами, залезла под одеяло.
На следующее утро в спальню тихонько проскользнул Филип. Он подбежал к кровати и посмотрел на Синджен. Она спала и дрожала во сне. Он положил ладонь ей на лоб и тут же отдернул ее. Синджен горела в лихорадке.
Тут он почувствовал, что в комнате очень холодно. Окна были открыты. «Это сделала тетя Арлет», — подумал Филип.
Он знал, что она заходила к Синджен, потому что потом она объявила всем, что Синджен почти совсем поправилась. Она продолжает нежиться в кровати только потому, что она англичанка и потому ленива и обожает всеми командовать. Тетушка Арлет задумала дурное, это ясно как Божий день. Филипу не хотелось додумывать эту мысль до конца.
Он закрыл окна и развязал привязанные портьеры. Потом принес из своей спальни еще одеял и укрыл ими свою мачеху.
— Пить, — прошептала Синджен.
Филип приподнял ее голову и поднес бокал к ее губам. Но она так ослабела, что ее голова бессильно откинулась. Филипу стало страшно.
— Тебе не стало лучше, — сказал он, и Синджен смутно расслышала в его голосе нотку страха.
— Нет… Я рада, что ты пришел, Филип. Ты пришел… я по тебе скучала… Помоги мне, Филип. — Ее голос замер, и он понял, что это уже не сон, а беспамятство.
Тетя Арлет велела им всем не входить в спальню лэрда. Она сказала, что не хочет, чтобы кто-нибудь еще подхватил ту легкую простуду, от которой слегла их мачеха. Она уверяла, что все в порядке и что их мачеха сама не хочет, чтобы ее навещали.
Но это было куда хуже, чем обычная простуда. Тетя Арлет солгала. Синджен была очень, очень больна.
Филип стоял около ее кровати, глядя на нее и думая, что же ему делать.
— Непослушный мальчишка! Сейчас же уходи отсюда! Ты слышишь меня, Филип? Подойди сюда!
Филип обернулся и посмотрел на тетушку Арлет, которая, грозно выпрямившись, стояла в дверях.
— Синджен очень больна. Вы ошиблись насчет ее состояния. Ей нужна помощь.
— Я и оказывала ей помощь. Она что-то наговорила тебе на меня? Если да, то она просто пытается перетянуть тебя на свою сторону и настроить против меня, понимаешь? И теперь я тоже пришла, чтобы помочь ей, глупый ты мальчишка. Уходи отсюда — я не хочу, чтобы ты от нее заразился и заболел.
— Вы сказали, что она просто нежится в постели, потому что она лентяйка. Как я могу заболеть от лени?
— У нее все еще остается легкая лихорадка, ничего серьезного, но в отсутствие твоего отца забота о твоем благополучии лежит на мне. Значит, я, кроме всего прочего, должна делать все, чтобы ты не заболел.
— Синджен очень хорошо заботилась обо мне и Далинг.
— Она пустая девчонка, неосмотрительная и беспечная, иначе она бы никогда не поехала с вами на это мерзкое болото. Я уверена, ты уже понял, что она просто забавлялась, притворяясь, будто заботится о вас. Ей нет никакого дела ни до тебя, ни до Далинг. Ей нет дела ни до кого из нас. Ей просто очень нравится приказывать нам всем и рисоваться перед нами своим богатством. Да, да, она на всех нас смотрит сверху вниз, как на бедных родственников, которых ей приходиться терпеть. Как ты думаешь, почему твоего родного отца нет здесь сейчас, из-за чего он уехал из дома? Из-за нее — вот из-за чего; он не выносит ее общества, потому что она все время тычет его носом в то, что он беден, и пытается им помыкать. Ей здесь не место, она здесь чужая — она англичанка. Сейчас же выйди из этой комнаты, Филип. Я не собираюсь повторять тебе это опять.
— Тетя, окна были открыты.
— О Господи, ну и что? Она сама велела мне открыть их. Я сказала ей, что это неблагоразумно, но она брюзжала и хныкала, пока я наконец не сделала, как она просила.
Она лгала, Филип это чувствовал, и внезапно ему стало очень страшно. Он не знал, что ему делать. Он оглянулся, посмотрел на Синджен и ясно понял, что если ничего не сделать, она умрет.
— Уходи, Филип.
Филип медленно приблизился к тетушке Арлет и даже кивнул, проходя мимо нее. Он уже придумал, что он сделает. Он еще раз обернулся и увидел, как тетя Арлет положила руку на лоб Синджен и удовлетворенно кивнула.
— Ну вот, я так и знала, — сказала она. — Жар уже почти спал. Нет никакой надобности посылать за врачом. Филип вышел из спальни.
Глава 14
Нортклифф-Хом, близ Нью-Ромни, Англия
Была среда, середина теплого летнего дня. Александра Шербрук, графиня Нортклифф, дремала. Свекровь милостиво заверила ее, что теперь она может себе это позволить, и даже потрепала ее по щеке с чувством, которое можно было бы назвать расположением. И все это только потому, что она, Александра, снова вынашивает ребенка для Дугласа, подумала она. Можно подумать, будто она что-то вроде сосуда, предназначенного для нужд ее мужа. Но, несмотря на эту не очень-то приятную мысль, Алике сняла платье и быстро заснула.
Ей приснилась Мелисанда, ее невероятно красивая сестра. Недавно Мелисанда родила дочь, очень похожую на Алике, с такими же золотисто-каштановыми волосами и серыми глазами. «Наконец-то восторжествовала справедливость», — изрек по этому поводу Дуглас. Ведь их собственные сыновья-близнецы были точной копией роскошной красавицы Мелисанды, и, упоминая это обстоятельство в разговоре с Дугласом, Тони Пэриш, муж Мелисанды, всегда самодовольно ухмылялся.
Но во сне Алике с Мелисандой явно было что-то не так: она неподвижно лежала на спине, ее прекрасные черные волосы разметались по белым подушкам, словно шелковый веер. Лицо ее было иссиня-бледным, дыхание — хриплым и медленным.
