Шестой уровень — экзистенциальный, уровень зрительной логики, логики, которая не расчленяет, а объединяет, интегрирует, создает связи. Ауробиндо называет это «высшим умом», в буддизме это «манас». Это высокоинтегративная структура. Особенно важно то, что она способна интегрировать разум и тело в сущность более высокого порядка, которую я называю «кентавр» — символ единства (но не идентичности!) разума и тела.
Седьмой уровень — психический, но это название не означает только лишь какие-то особенные психические способности, хотя они и могут начать развиваться на этом уровне. Такое название говорит о том, что это первая ступень трансперсонального, духовного, созерцательного развития. Ауробиндо называет это «просветленным умом».
Восьмой уровень — тонкий, промежуточный уровень духовного развития, на нем возникают многочисленные лучезарные, чудесные, божественные формы, известные в буддизме как «йидам», в индуизме — «ишта-дэва» (их не следует путать с коллективными мифическими формами третьего и четвертого уровней). Это обитель персонального Бога и «настоящих» трансперсональных архетипов и сверхиндивидуальных форм. «Интуитивный ум» у Ауробиндо, «виджнянамайа-коша» в Веданте, «алайя-виджняна» в буддизме.
Восьмой уровень — каузальный, уровень «причинности», чистого, непроявленного источника всех остальных, более низких уровней. Это обитель уже не персонального Бога, а лишенной формы Божественности, или Первичного Хаоса. «Над-ум» у Ауробиндо, «анандамайя-коша», «блаженное тело» в Веданте.
И наконец, бумага, на которой нарисована вся диаграмма, представляет собой последнюю реальность, абсолютный Дух, который является не еще одним уровнем, а Основой и Реальностью всех уровней. «Сверх-ум» у Ауробиндо, «чистая алайя» в буддизме, «турия» в Веданте.
Э.З.: Итак, первый уровень — материя, второй — тело, третий, четвертый и пятый — ум.
К.У.: Именно так. Шестой уровень — интеграция разума и тела, которую я называю «кентавр», седьмой и восьмой уровни — душа, девятый и бумага — Дух. Как я уже говорил, эта схема представляет собой развитие тела, ума, души и духа, но выполнена она таким способом, который позволяет увязать ее с психологическими исследованиями на Западе.
Э.З.: Итак, на каждом из уровней происходит рост сознания, и «я» сталкивается с различными задачами.
К.У.: Да. Младенец начинает развитие с первой ступени, материального, физического уровня. Его эмоции — второй уровень — очень примитивны и малоразвиты; он не оперирует символами, понятиями, закономерностями и так далее. В целом его самость — физиологическая. Кроме того, она не отделена от материнской самости и окружающего материального мира. Это так называемый адуализм, или океаническое, протоплазматическое осознание.
Э.З.: Многие теоретики утверждают, что это океаническое, недифференцированное состояние — есть состояние своего рода протомистическое, поскольку там едины субъект и объект. А ведь именно к этому мистицизм и стремится. Согласны ли вы с таким мнением?
Белки вернулись! Они прыгали по гигантским секвойям в блаженстве неведения. Я задумался: можно ли продать душу, но не дьяволу, а белке?
Заговорив о младенческом слиянии как своего рода прототипе мистицизма, Эдит задела самую горячую и спорную тему в трансперсональных кругах. Многие теоретики, следуя за Юнгом, утверждали, что раз мистицизм — это единство субъекта и объекта, то значит, младенческое состояние недифференцированного слияния в каком-то смысле воспроизводится в мистицизме. Раньше, будучи последователем Юнга, я разделял эту точку зрения и даже написал несколько работ, в которых развивал эту идею. Однако теперь я считаю эту позицию (как и многое другое из Юнга) весьма спорной. Более того, вредной, потому что из нее однозначно следует, что мистицизм — состояние регрессивное. Так что для меня это был, что называется, очень больной вопрос.
К.У.: Только из-за того, что для младенца нет разницы между субъектом и объектом, многие теоретики считают это состояние своего рода мистическим единством. На самом деле — ничего подобного. Младенец неспособен преодолеть разницу между субъектом и объектом — он просто не умеет их различать. Мистики же прекрасно осознают конвенциональную разницу между субъектом и объектом, они просто видят их единство на более высоком уровне.
Кроме того, мистическое единство — это единство всех уровней существования — физического, биологического, интеллектуального и духовного. А состояние младенческого слияния — это единство только лишь на физическом, сенсомоторном уровне. Как сказал Пиаже, «здесь «я», если можно так выразиться, материально». Это не единение со Всеобщим, и ничего мистического тут и в помине нет.
Э.З.: Но в состоянии младенческого слияния все же есть единство субъекта и объекта.
К.У.: Это не единство, а недифференцированность. Единство предполагает, что две различные сущности объединяются на более высоком уровне. Для младенца двух этих сущностей просто не существует, есть всего лишь глобальная недифференцированность. Невозможно интегрировать то, что перед этим не было разделено. Кроме того, даже если мы скажем, что в этом младенческом состоянии есть единство субъекта и объекта, я хотел бы повторить, что субъект здесь — всего лишь сенсомоторный субъект, не отделяющий себя от сенсомоторного мира, а не целиком интегрированный субъект, включающий в себя все уровни и пришедший к единству со всеми высшими мирами. Иными словами, это даже не прообраз мистического единства, а нечто прямо противоположное мистическому состоянию. Состояние младенческого слияния есть точка, максимально удаленная, максимально отчужденная от всех высших уровней и высших миров, полная интеграция и единство которых и составляют суть мистицизма.
Кстати, именно это имеют в виду христианские мистики, когда говорят, что человек рожден в грехе и отчуждении; это не то, что ты совершаешь после рождения, а то, что присуще тебе с момента рождения или зачатия и может быть преодолено только через рост, развитие, эволюцию от материального, через интеллектуальное к духовному. Состояние младенческого материального слияния, на мой взгляд, — первоначальная и самая низкая ступень этого пути, а вовсе не мистический прообраз его заключительной ступени.
Э.З.: Это то, что вы называете «до/транс-заблуждением»?
К.У.: Да. Ранние стадии развития в большой степени доперсональны, там еще не сформировалось независимое и индивидуализированное «я». Промежуточные стадии развития персональны, «эгоистичны». А высшие стадии трансперсональны, или трансэгоистичны.
Моя мысль состоит в том, что люди склонны путать «до»-состояния и «транс»-состояния, потому что при поверхностном взгляде они похожи между собой. Но если мы поставим знак равенства между доперсональным состоянием младенческого неразличения и трансперсональным состоянием мистического единства, то произойдет одно из двух. Либо мы возвысим младенческое состояние до уровня мистического единства (которого там и в помине нет), либо должны будем отвергнуть весь истинный мистицизм как деградацию до уровня младенческого нарциссизма и океанического адуализма. Юнг и романтики часто делали первое — они возносили доэгоические, дорациональные состояния до трансэгоических и трансрациональных высот. Можно назвать их «превозносителями». А Фрейд и его последователи делали прямо противоположное: они сводили все трансрациональные, трансэгоические, подлинно мистические состояния до уровня дорациональных, доэгоических, младенческих. Их можно назвать «редукционистами». Оба лагеря наполовину правы, наполовину неправы. Подлинный мистицизм существует, и в нем нет совершенно ничего младенческого. Утверждать обратное — примерно то же, что путать дошкольника с аспирантом — это полный бред, который только все запутывает.
Белки скакали как сумасшедшие. Эдит улыбалась и мягко задавала вопрос за вопросом. Я удивился моему прорвавшемуся наружу раздражению против представления мистицизма как деградации.
Э.З.: О'кей, теперь мы может вернуться к первоначальной теме. Младенец находится на первой, сенсомоторной стадии, и теперь мы понимаем, что она не мистическая. Что же случается, если на этом уровне развития происходит сбой?
К.У.: Поскольку это очень примитивный уровень, возникающие здесь сложности очень тяжелы. Если младенцу не удается отделить себя от окружающего мира, то границы его «я» остаются чрезвычайно хрупкими и размытыми. Индивидуум неспособен определить, где заканчивается его тело и начинается стул. Происходит галлюцинаторное смешение внешнего и внутреннего, мечты и реальности. Это, разумеется, адуализм, один из отличительных признаков различных психозов, серьезная патология, поражающая самый примитивный и фундаментальный уровень бытия, материальную самость. В детстве это приводит к аутизму и симбиотическим психозам, если же такая патология сохраняется и во взрослом возрасте, она приводит к депрессивным психозам и различным видам шизофрении.
