– Но я теряю свою профессиональную репутацию, еще даже не начав работу!
– Мисс Майклз, – сказал дядя Чарлз, – если ты так думаешь, ты недооцениваешь авторитет нашей фирмы.
Мисс Майклз? Так. Значит, она вызвала у него раздражение.
– Извините, – сказала Брэнди, – но я всю жизнь старалась, чтобы меня воспринимали всерьез, а теперь все это может рухнуть в один вечер! Что мне делать? Вы знаете?
– Нет. – Дядя Чарлз встал и, обойдя стол, взял Брэнди за руку. – Но уверяю тебя, ты обеспечишь себе славу по всему офису среди других молодых леди, наиболее одержимых духом соперничества. – Он повел ее к двери. – А теперь, Брэнди, ступай и нарядись для Бартолини. Я знаю, ему доставляет удовольствие лицезреть красивую девушку, как и мне. Как бы то ни было, я всегда считал, что ты работаешь слишком много. Когда с этим делом будет покончено и ты зароешься в пыльных юридических книгах, ты будешь недоумевать, на что ты жаловалась. – Дядя Чарлз отпер дверь. Он открыл ее перед Брэнди. – Если тебя беспокоит отсутствие надлежащей одежды…
– Только не это! – прервала его Брэнди.
– …спроси у Мелиссы, – продолжил Чарлз и кивнул на секретаршу. – Где у нас корпоративный счет? Можешь купить все, что тебе нужно, и записать на «Макграта и Линдоберта». – Он потрепал Брэнди по щеке. – Это будет забавно, не правда ли?
И пока она недоверчиво таращила на Чарлза глаза, он поторопил ее к выходу и закрыл за ней дверь.
– Нарядиться для Бартолини? – сказала Брэнди в прочный дуб. – Потому что ему доставляет удовольствие смотреть на хорошеньких девушек?
О Боже, да дядя Чарлз просто какой-то динозавр! Бесчестный, высокомерный, шовинистический старый динозавр.
– Ну как? – спросил Роберто. – Удачно?
– Конечно, – язвительно-протяжным тоном ответила Брэнди, медленно поворачиваясь лицом к Роберто. Он был очарователен, как всегда. Вместе с тем в его выражении Брэнди уловила самодовольное удовлетворение. Олух. – А ты, – сказала она ему, – изволь держаться поблизости. Я не желаю потерять тебя в толпе.
Брэнди промаршировала из дверей мимо Мелиссы, гневно сверкающей глазами, вышла в коридор и нажала кнопку лифта.
Роберто последовал за ней и встал рядом, держа в руках их пальто. Как всегда элегантный, в самом последнем из его бесчисленных Армани, белой рубашке с красным галстуком и безупречно начищенных черных ботинках. Но… волосы его были всклокочены и неопрятны, как будто всю ночь он занимался сексом.
Однако не с ней. Не с ней.
Да пропади он пропадом! Она не собирается поддаваться их влечению друг к другу только ради физического удовлетворения. Не сейчас, не после разговора с дядей Чарлзом. И не после вчерашнего вечера – особенно. Тем более что это самое удовлетворение она может получить от какого-нибудь аппарата, работающего на батарейках.
– Что он такое сказал, что это так тебя рассердило? – спросил Роберто.
– Я была сердита еще до того, как мы пришли сюда.
– Да, но до этого ты была сердита только на меня. Теперь же сердишься и на меня, и на него.
– Он совершенно ясно высказался по поводу моих функций. Он предлагает мне купить вечерние платья за счет фирмы, чтобы я выглядела красиво и нравилась… – Брэнди была готова скорее подавиться словами, чем договорить до конца.
– Мне? – закончил за нее Роберто. – Гм… Да, я понимаю, это может раздражать. – Он подержал открывшиеся двери лифта, дожидаясь, пока Брэнди войдет внутрь.
– Как будто тебя это волнует.
– Разумеется, меня это волнует.
– Нет, тебя это не волнует, иначе ты не заставлял бы меня ходить на все эти вечера.
Брэнди нажала на кнопку первого этажа.
– Я и не заставляю. Просто где я – там и ты. – Роберто взял ее за руку, когда лифт закрылся. – Вчера вечером, во время нашего первого танца, мне нравилось держать тебя в объятиях.
– Мне тоже нравилось… до того момента, пока нас не увидели Алан и его дремучая новобрачная.
– А что, по-твоему, я должен был делать? – Роберто поджал губы. – Ты ожидала, что я позволю ему выказывать такое неуважение к тебе?
– Я не ожидала, что ты будешь бить его по лицу!
– Он назвал тебя шлюхой.
Да, назвал, и Брэнди была от этого не в восторге. Но она принадлежала к числу тех, кто считает, что лучше проглотить обиду, когда тебя унизили публично, чем устраивать сцены и тем усугублять дело.
– Ты же разбил ему нос, – сказала она.
Не важно, что она говорила, Роберто не отступал:
– Может, в следующий раз он подумает дважды, прежде чем оскорблять леди. – Карие глаза Роберто были категоричны и холодны, каменные черты лица – полны презрения.
Но Брэнди знала, что возмездие стимулирует возмездие. Она помнила, как Алан посмотрел на нее. Тот взгляд предвещал, что у нее будут неприятности.
– Я видела световые вспышки в толпе. Нас фотографировали.
– Обычное явление.
В это время лифт пошел вниз.
– Для тебя, может, и обычное, – сказала Брэнди. – Но я не гламурный итальянский граф, и ты передан мне на поруки. Мне вменяется в обязанность ограждать тебя от неприятностей. Если Алан проявит настойчивость и предъявит иск…
– Тсс. – Роберто жестом призвал ее к тишине.
– Что значит это «тсс»? Я только сказала… – Но тут Брэнди поняла, что Роберто к чему-то прислушивается. Действительно, лифт издавал какие-то странные звуки, как будто что-то соскальзывало в сцеплении.
К тому же они снижались… что-то слишком быстро.
– Роберто?! – Брэнди судорожно вцепилась в него. Тридцать три, тридцать два, тридцать один… Этажи быстро мелькали на табло кабины. Лифт стремительно приближался к земле.
Роберто, в поту, бросился к контрольной панели нажимать кнопки экстренного вызова.
И падение прекратилось так же внезапно, как началось.
От резкого толчка Брэнди рухнула на пол.
Когда она пришла в себя, ее щека покоилась на ковровом настиле. Она уставилась на зеленовато-коричневый узор, на полированную деревянную панель и на распростертого рядом с собой Роберто.
Он протянул к ней руку и погладил Брэнди по подбородку. У него дрожали пальцы.
– С тобой все в порядке?
– Еше не поняла. Где мы застряли? Как близко мы от земли?
Роберто поднял голову и посмотрел на табло.
– Мы стоим на двадцать четвертом этаже.
– Я ужасно испугалась, – призналась Брэнди. – Действительно, ее тошнило от страха и у нее дрожал голос.
– Лифт мог начать падать, как только мы ступили в него, – сказал Роберто.
Как глупо, что она не сумела устоять на месте.
– А если бы он упал, мы бы разбились в лепешку. А если бы мы падали не с двадцать четвертого этажа, а с тридцать девятого, им бы пришлось выкапывать нас лопатой из снега, – дрожащим голосом проговорила Брэнди.
