Читаем без скачивания Темные кадры - Пьер Леметр

Ответ, с точки зрения генерального адвоката, заключен в самом вопросе.

Наказание необходимо. Он не колеблется:

– На сегодняшний день вы являетесь последней преградой перед новой формой насилия. Осознайте свой долг. Допустить, что стрельба настоящими пулями заслуживает признания смягчающих обстоятельств, означает выбрать гражданскую войну, а не социальный диалог.

Ожидалось, что обвинение потребует сурового наказания. Пятнадцати лет.

Он требует тридцати. Максимального срока.

Когда он садится на место, публика ошеломлена.

Я в первую очередь.

Люси изменилась в лице. Николь больше не дышит.

У Шарля впервые в жизни протрезвевший вид.

Даже Фонтана опустил голову. Учитывая, сколько времени я проведу за решеткой, не скоро он увидит свои денежки.

Как и положено, председательствующий снова передает слово Люси. Именно она должна произнести заключительную речь. Конечно, это результат многомесячной работы и огромного недосыпа, но Люси словно задохнулась. Она пытается заговорить. Не получается. Прочищает горло. Выдавливает несколько беззвучных слов.

Председательствующий забеспокоился:

– Мы не расслышали, мэтр.

В зале царит тяжелая грозовая атмосфера.

Люси поворачивается ко мне. У нее слезы на глазах. Я смотрю на нее и говорю:

– Все кончено.

Она собирает все свои силы, поворачивается к присяжным. Но, решительно, это выше ее сил. Ни одного звука. Весь зал затаил дыхание.

Я прав. Все кончено.

Бледная как смерть, Люси поднимает руку, показывая председательствующему, что ей нечего добавить.

Она не может ничего добавить.

Присяжным предлагают удалиться.

Поздно вечером, ко всеобщему удивлению, они все еще не закончили совещаться. Заседание продолжится завтра.

В машине, которая везет меня обратно в тюрьму, я невольно перебираю всевозможные варианты. Разумеется, все мне видится в черном свете. Если они не могут прийти к решению, значит есть возражения. Процесс прошел в самом выгодном для меня русле, но сейчас вердикт оборачивается против меня. Если прокурор оказался достаточно убедительным, то многие, без сомнения, возомнили себя поборниками справедливости и только и мечтают о примерном наказании.

По моему ощущению, тюрьма в ту ночь – это коридор, ведущий к смерти. Время, чтобы умереть раз двадцать. Моя жизнь проходит передо мной. И все это ради этого[36].

Я не спал всю ночь. Тридцать лет, это немыслимо. И двадцать лет невозможно. Даже десять лет я не выдержу.

Чудовищная ночь. Я думал, что развалюсь на куски и сдамся, но нет, напротив, мой гнев вернулся с прежней силой. Страшный гнев, как в лучшие дни, желание убить, все это так несправедливо.

На следующий день, когда я возвращаюсь во Дворец правосудия, я бледен, мое решение принято.

Я внимательно разглядываю полицейского, который обеспечивает мою перевозку. Двойник того, который сторожит мой бокс во Дворце правосудия. Я детально рассматриваю застежку его кобуры. Насколько я вижу, это большая пуговица-кнопка, ремень приподнимается, и оружие выходит без затруднений. Я мысленно роюсь в информации, которую в свое время получил от Камински: «Зиг-Зауэр SP2022», ручного предохранителя нет, зато есть рычажок для постановки на предохранительный взвод.

Думаю, я сумею им воспользоваться.

Но действовать придется очень быстро.

Зайдя в бокс, я понимаю, как смогу все сделать: сильно толкнуть его, придавить плечом. Использовать руку с действующими пальцами.

Люси тоже не спала. Николь – не больше нас обоих. И Матильда.

Шарль в растерянности. Я нахожу, что серьезность, когда он нервничает, ему к лицу. Он наклоняет голову, глядя на меня, как будто моя судьба глубоко его тронула. Как хочется попрощаться с Шарлем.

Фонтана в глубине зала сохраняет ясность глаз и гибкость походки. Сфинкс.

Люси первым делом наклоняется ко мне и говорит:

– Прости. За вчерашнее… Знаешь, я просто не могла говорить… Мне так жаль.

У меня еще стоит в ушах ее измученный голос. Я жму ей руку, целую пальцы. Она чувствует, как я напряжен, говорит какие-то милые слова, которые я не слушаю.

Полицейский, охраняющий мой бокс, куда выше и мощнее вчерашнего. Квадратное лицо. Будет сложно. Но осуществимо.

Я усаживаюсь в своем боксе чуть в глубине. Ноги должны послужить мне хорошим рычагом.

Меньше чем за пять секунд я смогу завладеть его оружием.

45

Присяжные возвращаются. Сейчас 11 часов.

Торжественная тишина. Председательствующий начинает. Слова текут, цепляясь друг за друга. Звучат вопросы. Один из присяжных встает и отвечает.

Нет. Да. Нет.

Предумышленно. Да.

Смягчающие обстоятельства. Да.

Вердикт. Ален Деламбр приговаривается к пяти годам лишения свободы условно, из которых 18 месяцев в заключении.

Шок.

Я провел шестнадцать месяцев в камере предварительного заключения.

С учетом смягчения наказания я свободен.

Волнение лишает меня сил.

Зал аплодирует. Председательствующий требует тишины, но закрывает заседание.

Люси с воплем кидается в мои объятия.

Фотографы бросаются к нам.

Я начинаю плакать. Николь и Матильда почти сразу подбегают, и все четверо мы превращаемся в одно переплетение рук. Мы прижимаемся друг к другу. Рыдания душат нас.

Я вытираю слезы. Я бы перецеловал всю землю.

Там, в глубине зала, все толкаются. И кричат, но я не различаю слов.

В нескольких метрах от меня Шарль, встав, поднимает левую руку и посылает мне робкий знак соучастника.

Чуть подальше Фонтана, в окружении двух своих сотоварищей, впервые искренне улыбается мне. У него губы хищника. Он поднимает вверх большой палец.

Откровенное восхищение.

Только у моего издателя слегка недовольный вид: хороший тюремный срок взвинтил бы продажи.

Полицейские оттаскивают меня назад. Не знаю почему, все это так неожиданно.

– Еще формальности, папа, это ничего!

Я должен вернуться в следственный изолятор для официального освобождения из-под стражи. Мне должны вернуть мои вещи.

Люси еще раз обнимает меня. Матильда держит меня за руки. Николь прижалась к моей спине, обхватила руками за талию, ее щека на моем плече.

Полицейские снова тянут меня назад. Не грубо. Нужно соблюдать правила. Освободить зал.

Мы с дочерьми говорим друг другу глупые слова, говорим «люблю тебя». Я беру лицо Люси в обе ладони. Ищу слова. Люси звучно целует меня в нос. Говорит: «Папа».

Это заключительное слово.

Нашим рукам приходится разъединиться, пальцам – расцепиться. Только Николь по-прежнему прижимается ко мне.

– Ну же, мадам, – говорит полицейский.

– Все закончилось, – говорит мне Николь, яростно целуя в губы.

Она отрывается от меня с плачем. И в то же время смеется.

Мне так хотелось бы уйти с ней прямо сейчас. Но уже скоро. Очень скоро – Николь, мои дочери, жизнь, всё.

Матильда говорит мне: «До вечера». Люси делает знак, что да. Конечно, она тоже будет. Сегодня вечером, все вместе.

Надо уходить. Обмениваемся последними знаками. Обещаем друг другу тысячи разных вещей.

С другого конца зала Фонтана улыбается мне и делает микроскопическое движение головой.

Его послание яснее ясного: «До самой скорой встречи».

46

Я прихожу в себя в машине, которая везет меня в следственный изолятор. Новость уже облетела тюрьму. Я слышу, как стучат алюминиевыми мисками о решетки. Поздравления. Какие-то крики. Вернуться сюда, зная, что я человек свободный, почти приятно.

Старший прапорщик Мориссе на дежурстве. Он зашел повидаться и поздравить. Мы желаем друг другу удачи.

– И не забудьте, старший прапорщик: проблематика должна содержаться в самом вступлении, а не после!

Он улыбается мне. Мы жмем друг другу руки.

Я в последний раз захожу в свою камеру. Последний раз писаю в парашу. Все в последний раз.

Шестнадцать месяцев за решеткой.

Что мне останется от них?

Я стараюсь представить себе завтрашний день. Мои дочери. Я снова начинаю плакать, но это хорошие слезы. Пальцы возвращают меня к действительности.

Некоторые из них еще не гнутся, как раньше: указательный палец на левой руке, средний палец на правой.

Тюремная канцелярия. Моя одежда нормального человека. Слегка поблекшая, та, в которой я был во время захвата заложников. Освобождение из-под стражи. Подписи под разными бумагами, мне выдают какие-то документы, которые я сую в карман, даже не взглянув на них. Двери открываются и закрываются. Всё так долго и медленно. Надо немного подождать. Я сижу на скамье.

Загибая свои переломанные пальцы, я замечаю, что подвожу итог. Мало-помалу меня охватывает горечь.

Постарел за год лет на десять.

Разорил Матильду.

Измучил Люси.

Потерял зятя.

Продал квартиру.

Гонорар за книгу потрачен на процесс.

Пенсия за горами.

Закончу жизнь в унылой крошечной квартирке.

Безработица.

Возвращение на исходные позиции.