– Вот еще почему мы так обрадовались помощи Латимеров, – добавила Лорели. – Они здесь живут уже много лет и знают все вокруг. Они очень славные люди!
Анастасия посмотрела на Хока страдальческим взглядом, он снова отрицательно покачал головой. И снова Анастасия промолчала, причем не без облегчения, – уж очень ей не хотелось опять волновать родителей. Отец все еще был далек от полного выздоровления, хотя и казался полным сил.
– Я доверяю твоему знанию людей, мама, – осторожно решилась заметить Анастасия.
– Уверяю тебя, когда ты их узнаешь поближе, то полюбишь, как и я. Вообще-то говоря, скоро для этого представится прекрасный случай.
– Это ты о чем? – насторожилась Анастасия.
– Через несколько дней они дают большой прием с танцами в честь Каталины. Ну, это понятно – свадьба как-никак. На некоторое время все уедут на север праздновать, и поэтому решили устроить первое торжество здесь.
– А, вот оно что, – протянула Анастасия, не решаясь поднять на Хока глаза, чтобы тот не увидел, что она сейчас испытывает.
– Я, конечно, пойти не смогу, пока Спенс не встал окончательно на ноги. Но ты сможешь нас представлять, да и есть повод надеть то замечательное платье, которое мы сшили накануне отъезда из Виксберга. И Хок вполне может составить тебе компанию, и ребята с ранчо, почему бы и нет? Ведь это же прием по случаю свадьбы!
Анастасия кашлянула, выигрывая время для ответа, и покосилась на Хока. Его худощавое лицо было совершенно бесстрастным. Наконец она решилась повернуться к матери:
– Это все более чем неожиданно, мама.
– Я знаю, но подумай, ведь там будет очень весело. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не чувствовать, как тебе хочется пойти. Иногда нужно порадоваться жизни, тем более после всех этих мучений, что выпали на твою долю за эти дни. Ведь я права, Спенс?
– Да, если только эта затея по сердцу Стейси, – ответил ей улыбающийся Спенс.
– Пожалуй, что по сердцу, папа. Я чувствую себя намного лучше. Но снова оставлять вас одних мне вовсе не хочется.
– Господи, так это совсем ненадолго! – воскликнула Лорели.
– А кто будет заниматься ранчо, скотом?
– Ну, один день невнимания и ранчо, и стадо как-нибудь переживут, Стейси, – твердо заявила Лорели. – Я хочу, чтобы здесь ты была счастлива. Я уже не помню, когда кто-то из нас последний раз был на званом вечере! Да и платье у тебя есть, в котором не стыдно выйти в свет.
Анастасия быстро переглянулась с Хоком. Тот едва заметно кивнул. Помолчав еще немного, как бы в размышлении, Анастасия обратилась к родителям:
– Ну, хорошо... Если вам этого так хочется...
– Прости, дорогая, нам не этого хочется! – не терпящим возражений тоном воскликнула Лорели. – Нам хочется, чтобы и ты, и Хок, и ребята с ранчо от души повеселились. Эти и были трудными для всех.
– Спасибо, мама, – улыбнулась Анастасия. – Ты так обо всех нас заботишься.
Лорели заулыбалась и ласково похлопала дочь по руке.
– А вот теперь я лично прослежу, чтобы вас хорошенько накормили и каждому приготовили горячую ванну. А потом – спать! У тебя действительно ничего не болит, дочка? А как тебе жилось у индейцев?
– Не волнуйся, мама, я вполне здорова. А у хопи было просто замечательно, они были так добры ко мне. Все эти дни я жила у родственников Хока, у его тети с дочерью. Они с меня прямо глаз не спускали – так обо мне заботились. Чудесные люди, но я тебе все расскажу потом, ладно?
– Договорились, дорогая. Я умираю от любопытства. Мы так вам благодарны, Хок, и вашим близким за заботу об Анастасии.
– Да что вы, мэм! Я себе никогда не прощу, что так оплошал с этой змеей.
– Не возводите на себя напраслину, молодой человек, – возразила Лорели. – Все под Богом ходим.
– Такое с каждым может случиться, тем более в таких местах, как эти, – добавил Спенс. – Главное – вы спасли нашу дочь от неминуемой смерти.
– Благодарю вас, – почтительно наклонил голову Хок и поднялся со стула. Потом, бросив взгляд на Анастасию, многозначительно добавил: – Я совершенно согласен с вами.
Лорели тоже встала, порывисто обняла дочь и воскликнула:
– Теперь пора и вами заняться, мои дорогие, иначе у меня а руках в этом доме окажутся трое больных!
– Лорели, дорогая, я уже не болен, – хмыкнул Спенсер.
– Ты об этом твердишь мне изо дня в день, но я лучше знаю, болен ты или нет. Отдыхай, пока я займусь этими недотепами.
И с этими словами Лорели, подхватив Анастасию и Хока под руки, устремилась в коридор.
Много позже, когда на Гайю опустилась ночь и в доме воцарилась тишина, Хок покинул свою спальню и проскользнул в спальню Анастасии, предусмотрительно заперев за собой дверь.
Анастасия мирно спала. В незашторенные окна лился лунный свет, накрывая ее призрачным серебристым покрывалом и превращая разметавшиеся волосы в серебристо-золотистую волну. Ночь была теплой, и Анастасия во сне сбросила с себя одеяло, разметавшись по постели, а ночная рубашка лишь подчеркивала волнующие линии ее тела.
Хок остановился у края кровати и какое-то время любовался, как мерно, в такт дыханию поднимаются и опускаются ее прелестные груди. Сквозь тонкую ткань рубашки отчетливо виднелись темные кружки сосков. Наконец он охрипшим от желания голосом прошептал:
– Анастасия... Стейси...
Анастасия проснулась, как от толчка, и увидела, что над ней склонилась темная мужская фигура, сжимающая в руке какой-то длинный металлический предмет. Похолодев от страха, она уже готова была закричать что было мочи, но широкая ладонь накрыла ей рот и слегка вдавила ее голову в подушку. В ужасе она начала изо всех сил отбиваться, пока не услышала знакомый родной голос:
– Не бойся, Стейси, это я, Хок.
«Слава Богу!» – мелькнуло в голове у Анастасии, и девушка обессилено затихла. Хок убрал ладонь и осторожно присел на кровать. Переведя дыхание, Анастасия сердито прошептала:
– Ты что, решил меня испугать до смерти? Хок беззвучно рассмеялся:
– Конечно, нет! Прости, ради Бога, я не хотел. Он протянул руку и ласково погладил ее по щеке.
Мотнув головой, Анастасия сбросила его ладонь и, запахнув на груди рубашку, села на постели. Только сейчас она окончательно проснулась и осознала, что в ее спальне действительно сидит Хок.
– Кто-нибудь видел или слышал, как ты вошел ко мне? Если мама и папа узнают...
Хок приложил палец к ее губам и прошептал:
– Нет, я же умею быть невидимым и бесшумным, ты что, забыла?
Ей вспомнилась та ночь на берегу Колорадо, когда он беззвучно ускользнул в темноту и так же беззвучно появился. Память услужливо напомнила и о том, как они любили друг друга под высоким небом Аризоны. Сердце Анастасии забилось быстрее.
