родство. Тот странный способ — телеграмма — тоже их рук дело.
— Телеграмма с самого начала выглядела странно. Но для того, чтобы получить деньги, им бы потребовалось тебя убить!
— Вот именно, — стягивая скотчем ноги бывшего тестя, прокряхтел Данил Никитич. — Впрочем, больше нет никаких условий! И завещания тоже нет! Если со мной что-то случится, ты в любом случае останешься единственным наследником.
Данил Никитич выпрямился, похлопал сына по плечу и улыбнулся.
— Опусти уже ее на землю, — скользнув по мне взглядом, хохотнул он.
Аверин осторожно поставил меня на дорожку.
— А с ним, что делать? — брезгливо посмотрел на бывшего тестя он.
— Полиция уже едет. Я заезжал в местное отделение, прежде чем отправиться сюда.
— А как ты узнал про их аферу?
— Хм… очень просто. У меня хорошая охрана. А у возлюбленного твоей бывшей нет никакой охраны. Мы связали его скотчем, и пытали, пока он не выдал всю правду, включая то, что твой бывший тесть уже в городе.
Вдалеке послышался вой полицейской сирены.
— Пап, да ты просто супер герой, — притягивая меня к себе за талию, заулыбался Аверин.
— Само собой, сын! Биту я советую в доме все же оставить. Так, на всякий случай. А пока, давайте сдадим преступника полицейским и поужинаем. Заодно отпразднуем… что мы отпразднуем?
— Ничего, просто поужинаем, — вспомнив, чем закончилась помолвка, осторожно предложила я.
— Тоже отличная идея!
— А тогда можно мне еще креветок в панировке? И пирожных?
— Тая… — скорбно посмотрел на меня будущий муж. — Хотя, ладно. Пусть будут еще креветки и пирожные. Но если тебя потом всю ночь будет тошнить, не говори, что я тебя не предупреждал!
— Хорошо. Идемте же скорее внутрь, а то креветок съедят без меня!
Я устремилась по дорожке обратно в отель.
— А как же полиция? — переглянулись мужчины.
— Я только возьму немного креветок, и вернусь к вам!
—Захвати и на мою долю! — оживился Данил Никитич.
— И на мою, — обреченно махнул рукой Аверин.
Эпилог
В доме бабушки с раннего утра переполох. За окном сияет яркое солнышко, и температура воздуха бьет все рекорды — четырнадцатого февраля градусник показывает плюс девятнадцать по Цельсию. Кажется, сапожки мне сегодня не понадобятся.
Вокруг меня кружат визажист и парикмахер. Белоснежное платье послушно висит на плечиках, ожидая своего часа. Я тоже никак не могу дождаться полудня. Я волнуюсь. Не знаю, от чего больше — от того, что кроме бабушки у меня нет родственников, или от того, что сегодня я выхожу замуж за своего противного босса.
Мои волосы собирают в красивую прическу и украшают красивыми белоснежными розами. Я смотрю на себя в зеркало и не могу налюбоваться — макияж и прическа выше всяких похвал.
За полчаса до приезда жениха мне начинает казаться, что стрелки часов остановились. Паника накатывает волнами. Что, если Александр Данилович Аверин не приедет?
В комнату заглядывают бабушка и Люся Бергман. Обе — в красивых вечерних платьях. Бабушка в черном, Люся в персиковом. Бабушкины белоснежные волосы уложены в прическу. У Люси на голове — оранжевый творческий беспорядок.
Бабушка достает из коробочки украшенное жемчугом колье из белого золота.
— Держи, милая. Я надевала его в день свадьбы с дедушкой, и оно принесло мне счастье. Пусть и твоя личная жизнь сложится также хорошо. Жемчуг хранит семью.
Ее руки осторожно защелкивают украшение у меня на шее.
— Ох, Тая, неужели ты выходишь замуж? До сих пор не верится, — на глазах у Люси слезы.
— Только не плачь, — сжимаю ее руки своими влажными от волнения ладонями я. — Меня и так трясет от волнения. Лучше помогите мне застегнуть платье.
Некоторое время бабушка и Люся возятся с моим корсетом и завязками на спине.
Вот и все. Подружки замирают у зеркала.
— Тая, какая ты красивая… — прикрывая рот рукой, шепчет бабушка.
— Так, отставить слезы! — топает каблучком туфли Люся. — Давайте обнимемся и сделаем фотографию!
Мы с бабушкой осторожно обнимаемся, чтобы не испортить мой макияж и платье, а Люся щелкает фотокамерой в своем сотовом телефоне.
— Люся, скажи, а почему ты снова сбежала от Данила Никитича? — срывается каверзный вопрос с моих губ.
— Ну… я вдруг поняла, что на самом деле никогда его не любила. Я вообще люблю только твою бабушку и море, — смеется Люся. — Видно, не зря я тогда, в молодости, его бросила. Так, мои хорошие, я тут видела шампанское! Надо выпить за нашу девочку!
На комоде действительно стоит бутылка шампанского и четыре хрустальных бокала. Их с самого утра поставила бабушка.
Люся уверенно подхватывает бутылку и открывает ее с ловкостью фокусника.
— Наша невеста самая красивая, — умиляется она и разливает шампанское в бокалы.
— Тая, мне надо кое-что тебе сказать, — спохватывается бабушка.
— Что случилось?
— Наш долг за дом. Его больше нет.
— Как это, нет? — приподнимаю красивую бровь я.
— Вот так. Я никак не могла найти свой паспорт и номер счета. Поехала в банк, а мне сказали, что я приходила накануне и все оплатила. Всю сумму! Представляешь?! Бред какой-то!
Я сглатываю. Некоторое время рассматриваю свои красивые ногти, пытаясь переварить новости.
— Наверное, произошел какой-то сбой в системе?
— Ой, никакого сбоя нет! — не выдерживает Люся. — Твой долг вчера оплатила я!
— Как это, ты? — икает от удивления бабушка.
— Вот так. Я продала свой дом в Израиле. Утащила твой паспорт и перевела всю сумму, представившись в банке тобой.
Мы с бабушкой
