Читаем без скачивания Ноздря в ноздрю - Дик & Феликс Фрэнсис

—  Ох, Макс! — вырвалось у нее после второго захода. — Мне так жаль.

— Я всегда могу его отстроить, — ответил я.

Но этот маленький коттедж был единственным домом, который принадлежал мне, и я ясно и отчет­ливо помнил радостное волнение, которое испыты­вал тем июльским днем, почти шесть лет тому назад, когда въехал в коттедж, заглядывал во все шкафы и буфеты, слушал звуки, которые, охлаждаясь, издавал дом, нагретый за день солнечными лучами. Его по­строили из местного камня в конце восемнадцатого столетия, и, хотя право собственности принадлежа­ло мне, я всегда рассматривал себя временным жильцом в бесконечной жизни этого дома. Но те­перь жизнь эту оборвали пожаром. Здесь произошло убийство, не человеческого существа, но все равно члена моей семьи. От дома остался молчаливый труп. Вернулась бы его душа после восстановления? Может, пришло время, погоревав об утрате, дви­нуться дальше?

—  И где мы сегодня будем спать? — спросила Каролина, когда я наконец уехал от пожарища.

—  Помнишь, как в самом начале, приглашая те­бя в Ньюмаркет, я обещал тебе ночь в отеле «Бед­форд лодж»? Тогда наши планы порушила автомо­бильная авария. Так вот, дорогая, теперь ты все-та­ки проведешь ночь в лучшем отеле Ньюмаркета.

— Для меня это честь.

—  Только постарайся не привыкнуть к тамошней роскоши. Номер у них только на эту ночь. На завтра все занято.

—  Завтра вечером я должна быть в Лондоне.

Я этого не забыл.

Сказать, что Карл обрадовался моему появле­нию, — значит ничего не сказать. Он буквально за­плакал, когда я вошел на кухню «Торбы» в семь ча­сов вечера.

—  Слава богу! — воскликнул он.

—  Пользы от меня будет немного. — Я постучал по гипсу на правой руке.

—  А что с тобой случилось? — Его плечи поник­ли. Радость быстро сменилась разочарованием.

—  Упал и сломал кисть. Глупо, конечно. Но я все-таки смогу хоть немного помочь.

—  Хорошо. — Толика радости возвратилась.

Я не могу сказать, что обстановка на кухне вер­нулась в нормальное русло, но с семьюдесятью дву­мя заказами мы справились. Я решил не выходить в обеденный зал, потому что не хотел, чтобы меня увидели посетители. Сотрудники, само собой, виде­ли, но я попросил их никому об этом не говорить. Показал гипс и объяснил, что врач запретил мне по­являться на работе и я не хочу, чтобы ему стало из­вестно о моем непослушании. Они многозначитель­но улыбались мне и обещали хранить сей факт в секрете. Но мог ли я им в этом доверять?

Наконец запарка закончилась, и у нас появилась возможность присесть. Прошло почти две недели с того дня, когда я так интенсивно трудился, поэтому сил у меня практически не осталось. Я просто плюх­нулся на стул в своем кабинете.

—  Даже не представляла себе, что на кухне так жарко, — призналась Каролина.

Весь вечер она постоянно что-то с себя снимала, пока не подошла к предельной черте: если б сняла что-то еще, перешагнула бы рамки приличия. Мар­гарита, громкоголосая повариха дальней родствен­ницы моей матери, моя первая учительница по час­ти готовки, обычно стояла у плиты в трусах под бе­лым халатом из тонкой хлопчатобумажной ткани, какие носят врачи.

—  Тебе бы попасть на кухню в жаркий июньский день.

Карл вошел в кабинет с тремя стаканами пива, которые принес из бара.

—  Не возражаете? — спросил он, протягивая один Каролине.

—  С удовольствием.

— Хотите получить у нас работу? — Выглядел он, как заключенный, только что узнавший о помилова­нии. С семьюдесятью двумя обедами один он бы не справился, во всяком случае, не смог бы пригото­вить их на должном уровне.

—  Работа у меня есть, — ответила Каролина. — Правда, я могу ее потерять, если и дальше не буду репетировать.

—  Репетировать? — переспросил Карл. — А что вы делаете?

В ответ Каролина потянулась к своему постоян­ному спутнику, альту, и достала его из футляра.

—  Тогда я знаю, кто вы! — внезапно воскликнул Карл. Посмотрел на меня. — Та самая сука, что по­дала на нас в суд. — Мы рассмеялись. Даже Кароли­на, та самая сука, рассмеялась.

—  Я посмотрю, что с этим можно сделать. Мо­жет, со мной уже рассчитались. — Она поднесла ко рту стакан пива, жадно выпила, оставив белую по­лоску пены на верхней губе, стерла рукой. Мы снова рассмеялись.

Я попытался дозвониться до детектива-инспек­тора Тернера. Уже в четвертый раз. И мне опять сказали, что его нет на месте. Я опять попросил ос­тавить ему сообщение, и у меня возникла мысль, что ему их не передают. Я сказал, на этот раз муж­скому голосу, что дело действительно срочное. «Мо­гу я помочь?» — осведомился мужчина. Я начал рас­сказывать ему о взрыве на ипподроме Ньюмаркета. Он предложил мне обратиться в полицию Суффол­ка, а не в Специальную службу. Я сказал, что опаса­юсь за свою жизнь, но не думаю, что он мне пове­рил. Повторил, что я должен связаться с местной полицией. Я так и сделал, попросил, чтобы меня со­единили со старшим на текущий момент офицером, и услышал в ответ, что инспектор отошел, но я могу оставить сообщение. Я вздохнул и сказал, что пере­звоню чуть позже.

Ричард вошел в кабинет, чтобы сообщить, что большинство посетителей отбыло, занят только один столик и за ним пьют кофе.

—  Миссис Кейли спрашивала о вас, — сказал он мне.

—  Кейли сегодня здесь? Они же бывают только по субботам.

—  Они приходили и вчера, — ответил Ричард. — Миссис Кейли говорит, что хочет поддержать ресто­ран в тяжелую минуту, после этого обеда с отравле­нием и всего прочего.

«Как хорошо, — подумал я. — Побольше бы мне таких клиентов, как Кейли».

Сотрудники в основном уже разошлись.

—  Ты, Карл, тоже можешь уходить. Я сам все за­крою. — Мне хотелось уйти последним, чтобы ни­кто не смог следить за нами. — Ричард, с последним столиком ты разберешься? — То есть проследит, что по счету уже заплачено, а после того, как посетители выпьют кофе, проводит их до двери.

—  Нет проблем, — заверил он меня.

—  Где вы остановились? — спросил Карл.

— Я забронировал номер в отеле.

—  В каком?

Мог ли я доверять Карлу?

—  В «Ратленд армс».

Я надеялся, что проверять он не будет. Мортон в списке гостей на эту ночь в отеле «Ратленд армс» не значился. Но, опять же, Мортон не значился и в гостевом списке «Бедфорд лодж». Я забронировал номер на фамилию Батчер.

—  Ладно, что-то я устал. — Карл встал. — До­мой — и спать.

Кабинет обычно использовался и для переодева­ния, но, несомненно из уважения к Каролине, Карл отправился переодеваться в мужской туалет. Я давно уже собирался сделать в ресторане настоящие разде­валки, с душем, но до этого никак не доходили ру­ки.

Каролина уперла альт в плечо и начала тихонько играть. Как же восхитительно она играла! Я во все глаза смотрел на нее, но играть она перестала.

—  Продолжай, — попросил я. — Это прекрасно.

— Я смущаюсь.

—  Не говори глупостей. Вечером в четверг на те­бя будут смотреть тысячи людей.

—  Там все будет по-другому. Они не будут сидеть в двух футах от моего носа.

Я отодвигал стул, пока нас не разделили как ми­нимум четыре фута.

—  Так лучше?

Она не ответила, но вновь прижала альт к плечу и заиграла.

Карл вошел в кабинет, уже переодевшись. Каро­лина опять перестала играть, он ей улыбнулся.

—   Кто-то оставил мобильник в мужском туале­те. — Он положил телефон на мой стол. — Растеря­ха. Завтра с утра этим займусь. Спокойной ночи. — И он повернулся, чтобы уйти.

—  Спокойной ночи, Карл, — попрощался с ним я. — Спасибо, что держал оборону.

—   Нет проблем. — И отбыл. В этот вечер я не смог заставить себя сказать ему, что он должен учиться работать с людьми. Решил, что этим лучше заняться утром.

—  Мы уходим? — спросила Каролина.

—  Скоро, — ответил я. — Подождем, пока Ри­чард закончит свои дела и уйдет.

На столе зазвонил забытый мобильник. Кароли­на и я посмотрели на него.

—  Алло, — ответил я, нажав на кнопку приема после четвертого звонка.

—  Алло. — Мужской голос. — Я думаю, это мой телефон.

—  Кто это? — спросил я.

—  Джордж Кейли, — ответил голос. — Это ты, Макс?

—  Да, Джордж. Вы оставили свой телефон в мужском туалете.

—  Я так и думал. По-дурацки все вышло. Изви­ни. Я вернусь и заберу его, если ты не возражаешь.

—  Разумеется, нет. Но мы уже заперлись, поэто­му постучите в парадную дверь.

Вошел Ричард, чтобы доложить, что последние посетители отбыли, и он тоже уходит.

—  Ой, — добавил он, оглянувшись у самой две­ри. — Яцек еще здесь, хочет с вами поговорить. Ждет на кухне.

—  Скажи ему, пусть идет домой. Я поговорю с ним утром.

—  Ладно. — Ричард замялся. — Я ему уже сказал, но он все равно хочет поговорить с вами.

—  Что ж, скажи ему еще раз. Пусть идет до­мой. — Не было у меня никакого желания оставать­ся на кухне один на один с Яцеком. Я не знал, мож­но ли ему доверять.