распутывают. Я сказала все, что я думаю и про умение держать обещания. И про то, что он нас дважды чуть было не угробил, на своей алой, как преисподня штуковине.
- Кора, я сдержал обещание! Я ехал тихо!
- Тихо? Это ты называешь тихо? – продолжала бушевать я.
И тут он резко дернул меня за руку, и я упала к нему в объятья. А потом он наклонился и поцеловал меня. Вот прямо посреди шумной центральной улицы на глазах у степенной публики. Небольшая толпа зевак, которых мы собрали своей ссорой и невозможной машиной - дружно охнула.
Я же вдруг неожиданно для себя увлеклась.
Целоваться этот тип умел и любил. И если вначале все можно было списать на то, что я была слегка ошарашена и зла, то вскоре поцелуй меня увлек и захватил. Давно меня так не целовали. Уже и не помню когда. Так властно, сильно, жадно. Поцелуй был окрашен в ярко-алые цвета, совсем как его машина. Когда же он меня отпустил, я вдруг даже почувствовала разочарование, что все так быстро закончилось. Еще что ли одну истерику закатить? Ну, а что? Никогда так раньше не делала, но в жизни же всё нужно попробовать? И тут же разозлилась на себя за подобные мысли! Вот что у меня в голове? Почему он это бередит во мне? Зачем будит во мне непонятно кого? Как же я нерационально зла и на него тоже.
Видимо он что-то такое прочел в моих злых глазах, потому что наклонился к моему уху и тихонько сказал:
- Кора? Я видел там газетчика. Наша миссия уже можно сказать завершена. Но нам все рано нужны магазины.
Миссия? А, ну да. Мы же сплетни разносим. Мы же играем в любовников. И у него получается просто блестяще. Премию ему за это! Снова разозлилась я. При этом уже не на него, а только на себя, что совершенно об этом забыла.
Но в целом день произвел на меня положительное впечатление, и я даже не сильно устала. Эдмунд оказался прав. На нас не смотрели, а глазели, открыв рот. На нас оборачивались и за нашей спиной шушукались. Цели мы своей достигли и даже, на мой взгляд перевыполнили по ней все планы. Я стала обладательницей немыслимого гардероба. Помимо шляпок, сумочек традиционных дамских цилиндров и целой кучи вечерних платьев Эдмунд настоял и на походе в ювелирный магазин.
Я шипела на него почище гремучей змеи, которая у нас не водится, но рассказ о которой, после очередной перепалки с ним - я получила.
- Кора, ювелирный магазин обязателен к посещению. И не один. Иначе ты испортишь мне всю репутацию – шипел в ответ Эдмунд, попутно раскланиваясь с кем-то и расточая по сторонам улыбки.
- Это чем же? – шипела я в ответ, улыбаясь очередным призракам из прошлой жизни.
- Решат, что я на тебе экономлю. От такого позора мне никогда не отмыться.
Я сидела и слегка лениво выбирала в ювелирном магазине изумруды. Эдмунд уселся рядом со мной на диванчик и, притянув к себе, дал знак одному из служащих. Тот подкатил к нам тележку с бархатными коробочками и начал открывать их и укладывать на столик рядом со мной.
- Выбирай, любимая. Я вот из этой партии одобрил всё.
- Рубины?
- Да. Люблю красный цвет. И он тебе чрезвычайно идет.
В итоге я стала обладательницей целого гарнитура из крупных рубинов, обрамленных белыми брильянтами. Я не возражала. Я весь пар выпустила, когда выскочила из машины. Эмоций больше на ссору не было.
Рубины были дорогие. Очень. Особенно после того как истощилось последнее месторождение в Африганзе.
Мы зашли в один из самых дорогих ресторанов города пообедать. Я махнула рукой. Хочется ему тратить деньги - на здоровье. В конце концов, это его деньги не мои. А считать чужие деньги – дурной тон. Мне и со своими подсчетами бы разобраться. Во время обеда мы обсуждали, куда идем вечером, выбирали прием, на котором будет больше народу. Выбрав, Эдмунд отправил депешу Виктору и уже к концу обеда получил ответ что он и Натали будут на этом же приеме.
- Кора, я хотел тебе кое-что рассказать – сказал Эдмунд, когда принесли десерт.
- Информация подтвердилась? Ты ему дядя? – невозмутимо поднеся десертную ложечку к губам, спросила я.
- Эмм.… Да. По всей видимости, троюродный. А как ты догадалась?
- Ну, насколько я помню у тебя двойная фамилия? Эдмунд Фредерик Рид-Абберлайн – сказала я – Дальше выводы сделать было не сложно. Никки и Селена Рид – твои отдаленные родственницы. Это ты выяснил сегодня за завтраком, который я пропустила, а вот ты провел с Уинном и Никки. Все просто. Мой сын Винс – твой дальний родственник.
- Да. У Никки, магии нет. И мне не с чем было сравнить. Но она вспомнила, откуда приехал ее отец. И я сопоставил. Там и в самом деле живут мои родственники из Ридов. Скорей всего отец девушек внебрачный сын одного из моих дядюшек от служанки. У ее отца было всего две дочери, а жила девушка с отчимом и матерью. Но решающей, разумеется, была магия твоего сына. Я признаться не заподозрил бы в Ник Рид родственницу, если бы она не была тетей твоего сына. Решил бы, что просто однофамилица, как например тот писатель.
- Эммм. Майн Рид?
- Да. Томас Майн Рид*. Ты читала? – удивился он.
- Читала. «Всадник без головы» - его самый прославленный роман. Он умер в столице, по-моему, пять лет назад?
- Да, что-то около того. Я с ним встречался, когда он путешествовал по континенту. Мы с ним были однофамильцами. Магия родственной не была – подтвердил Эдмунд.
- Надо же какое совпадение. Надеюсь, что ты не придал ему большого значения? Это всё же очень дальнее родство. И оно ни на что не влияет.
- Почему нет? Твои сыновья будут прекрасными сильными магами. Родство с ними, да и с тобой - лично меня порадовало.
- Хорошо. Но не более.
- Я буду прекрасным дядей, Кора – и он мне обаятельно улыбнулся.
- Ладно. Дядя так дядя. Нужно же как-то объяснить твое присутствие в нашей жизни? А это отличный вариант. Мальчики еще не научились распознавать родственную магию. Но думаю, скоро они и это освоят. Мои сыновья талантливы – и я гордо задрала нос, и
