потому что такая жизнь была для них родной стихией. Ксандер ехал рядом, задумчивый и молчаливый. Его длинный плащ колыхался на ветру, как крылья ворон. Наверное, поэтому его и прозвали Вороном. Ах, да, чтобы отправиться в это путешествие, он снова стал брюнетом с зелеными глазами.
Мы как-то говорили с ним о его иллюзии. Я предложила раскрыть его соплеменникам правду, показать, как он выглядит на самом деле. Тогда Ксандер глубоко вздохнул и сказал:
— Я давно думал об этом, но всё не решался. Наверное, до сих пор боялся отвержения. Но сейчас я уже ничего не боюсь, — он пристально посмотрел мне в глаза. — Главное, что ты будешь со мной. А остальное не имеет никакого значения.
— Деревня близко! — выкрикнул Айдан, обернувшись к нам и вырвал меня из размышлений. Мальчишка всё время держался рядом, с обожанием смотрел на Ксандера-Ворона, а меня разглядывал с интересом и иногда хмурился, будто узнавая одного случайного знакомого по имени Лин.
Я выпрямилась в седле, разглядывая пространство впереди. Поначалу казалось, что это всего лишь туман между горными склонами. Но вскоре в этой дымке начали проступать очертания домов. Небольшие хижины из грубого камня и дерева теснились друг к другу, словно ища защиты от ветра. Их крыши были укрыты дерном, а слабый дымок, поднимающийся из труб, выдавал, что здесь кто-то живёт.
— Приехали! — тихо произнёс один из горцев.
Я заметила, как лица мужчин смягчились: они явно были рады вернуться домой. В деревне не было ни шума, ни суеты, лишь слышался звук хлещущего ветра по грязному флагу, торчащему из земли у импровизированных деревянных ворот. Вдали, за деревней, виднелись обрывистые скалы, подступающие к горизонту. И где-то оттуда послышался крик хищной птицы, как будто сама природа приветствовала возвращение горцев.
Отряд сбавил шаг, и я наконец смогла немного расслабить пальцы, разжав сведённые от напряжения руки. Ощущения были странные. Всё вокруг казалось чужим, но в то же время я чувствовала тепло, зарождающееся где-то в глубине сердца.
Когда мы въехали в деревню, я сразу заметила, как на нас обрушилась волна живого любопытства. Из хижин и сараев начали выходить люди: взрослые, дети, старики — все, кто только мог оторваться от своих дел. Одни бросали поленья в костры, другие вытирали руки о фартуки или рубахи. Никто не пытался скрыть своего жгучего интереса. Их взгляды цеплялись за меня, как ветки за одежду, изучая с головы до ног, но в них не было никакой враждебности.
Только радость от возвращения своих.
— Вождь вернулся! — закричал мальчишка с растрёпанными волосами, карабкаясь по хилому забору, как белка по дереву. — И Ворон тоже!
Толпа вокруг стала плотнее, шум нарастал, словно приближалась буря. Ксандер уже спешился; кто-то хлопнул его по плечу, а женщины начали переглядываться и шептаться, бросая на меня быстрые взгляды.
— Кто это с ним? Невеста? Жена?
Внезапно раздался громкий возглас. Я увидела, как перед Ксандером предстал коренастый старик с растрёпанной бородой. Его глаза блестели, а на обветренном лице играла широкая зубастая улыбка.
— Ну и где ты пропадал? Я уж думал, пропил ты свою честь в городских трактирах!
Ксандер хмыкнул и пожал плечами, поспешно передав лошадь мальчишкам, которые тут же увели её в соседний хлев.
— Не слишком ты гостеприимен, дед! — отозвался он, прищурившись на старика. — Даже «добро пожаловать» не скажешь?
— Добро пожаловать! — с ленивой усмешкой ответил старец и хлопнул Ксандера по плечу так, что тот едва не пошатнулся. Ого! Сколько ещё у него силы! — А кого это ты привез?
— Невесту! — коротко ответил молодой человек и, уголки его губ чуть дрогнули в почти незаметной улыбке.
— О! Наконец-то! — рассмеялся старик и, подмигнув мне, добавил: — С нашим парнем ты точно не пропадёшь. Он очень силён, самый сильный и могучий защитник!
Я едва не сказала, что не нуждаюсь в защите, но вовремя промолчала.
— Сегодня устроим пир! — объявил Уилтон Железный Коготь.
Толпа дружно подхватила его предложение радостными криками:
— Будем праздновать помолвку Келана-Ворона!!!
Меня всё ещё смущало безумное внимание деревенских, но тёплый приём постепенно разогнал напряжение. В этой глуши, где царит ветер и шумят сосны, мне на мгновение показалось, что я… дома.
Потому что дом — это не то место, где ты вырос, и не то, где привык жить. Дом — это там, где тебя уважают и могут посчитать своим…
Глава 46. Чувство вины…
Вечер опустился на горную деревню, окутав её серебристым светом полной луны, что едва проглядывала сквозь редкие облака. Пылающие костры озаряли пространство, бросая тёплые отблески на резные деревянные дома и каменные строения, создавая игру теней на земле. Осенний ветер приносил аромат древесного дыма, пряных трав и жареного мяса, согревая сердца горцев, собравшихся на пир.
По всему периметру широкого двора, увитого яркими осенними гирляндами из сушеной рябины и желтых листьев, были расставлены массивные деревянные столы, украшенные охапками кедровых ветвей. На столах пестрели блюда с дарами природы: мясо, запечённое на углях, ягоды, собранные в ближайших лесах, грибы и горький чёрный хлеб, покрытый хрустящей корочкой. Многочисленные кувшины с тягучим красным напитком стояли в ряд с деревянными кружками, из которых гости пили за здоровье друг друга.
Горцы, крепкие и статные, с румяными лицами, перебрасывались весёлыми шутками, перебивая друг друга громким смехом и громыханием кружек, наливаемых по кругу. Молодые парни и девушки в простых, но ярких нарядах, танцевали в кругу, весело кружась и поддерживая ритм в такт весёлой игре необычных музыкальных инструментов.
В центре этого буйства, у самого большого костра, стоял вождь, крупный мужчина с гривой седых волос и тяжёлым взглядом, устремлённым на собравшихся. Его лицо озарялось пламенем, подчеркивая силу в каждой черте. Он поднял наполненный до краёв кубок и, перекрыв всеобщий гул, громко произнёс тост:
— За моего сына Келана-Ворона, за его честь и отвагу! Да прославится его имя среди наших гор и долин!
Гости ответили ликующим воплем, их кружки взметнулись вверх, блики огня сверкнули на лезвиях кинжалов, пристёгнутых к поясам, и на лицах, озарённых гордостью…
* * *
Я сидела неподалеку от вождя за высоким деревянным столом. Ксандер отсутствовал. Кажется, он отправился к кому-то из своих братьев, который был сейчас болен.
Чувствовала некоторое напряжение. Но не потому, что мне не нравились окружающие люди или этот пир вызывал какие-то неприятные ассоциации. Наоборот, было очень приятно. Горцы оказались дружелюбным и гостеприимным народом. Их необычные танцы привлекали внимание, и я с удовольствием любовалась резкими, но гармоничными движениями молодых людей и девушек. Однако смутное
