сразу:
– Знаете, я не против новых людей, но… – сказал он, сделав многозначительную паузу – Но не иностранные ли агенты вы часом?
Я аж вздрогнула от столь резкого и неожиданного обвинения.
Но остальные лишь пренебрежительно отмахнулись от слов.
– Не обращайте на него внимания – сказала нам Александра – Он в каждом встречном незнакомце видит иностранных агентов.
– В «Правде» вчера писали о том что немцы все чаще подсылают к нам своих шпионов, чтобы дестабилизоварть обстановку в нашей стране. Сам товарищ Сталин, так сказал: «Враги теперь не только на поле боя, но и в наших домах и семьях, заводах и колхозах, городах и селах. Враг может скрываться под видом одного из нас, шпионить за нами, выведывать государственные тайны, чтобы затем передать своим кровожадным военачальникам. Поэтому сейчас нужно быть настороже и не давать спуску, не только врагу что сражается на поле боя, но и тому врагу, что скрывается у нас дома» – настойчиво объяснял Геннадий.
Но его уже никто не слушал.
Последнее слово осталось за Русланом, и всеобщие взгляды были направлены на него:
– Делайте, что хотите – устало отмахнулся он. Но по его голосу было ясно, что он был не в восторге от этого решения.
– Тогда решено – радостно заключила Зинаида – Добро пожаловать в нашу небольшую общину.
– Добро пожаловать – повторил за ней Артемий.
– Мы всегда рады новым жильцам – согласилась Александра.
– Вам здесь будет хорошо – добродушно сказала Мария.
– Спасибо, спасибо, вам большое – с неловкостью благодарили мы, принявших нас людей.
– Ну ладно, хватит смущать наших новых постояльцев – сказала им Зинаида, видя наши смущенные лица – Можете идти заниматься своими делами, а вы пока посидите здесь, сейчас я схожу, подготовлю для вас кровати.
И через некоторое время жильцы покинули кухню, разойдясь в разные части дома и оставив нас в кухне одних.
– Мы не можем здесь оставаться – сразу сказала я.
– Но почему, по моему они замечательные люди. Тем более мы им помогли – возразил Дима.
– Я ничего не говорю про них, я говорю про то, что мы не можем оставаться в этом времени – объяснила я.
– Лера, ты не понимаешь – говорил Дима – Я переместил нас сюда не просто так. В этом времени есть одна из нескольких вещей, которая может помешать планам Ока.
– Это я уже услышала, но как я уже сотню, раз сказала, я в это…
– Я знаю, что ты в это не веришь, но ты же веришь в то, что если ты вернешься, тебя тут же схватит следователь? – сказал Дима.
– Дмитрий, как бы не были плохи ваши полицейские, они и близко несравнимы с солдатами Вермахта – возразил Робин.
– Ну, хорошо, давайте мы задержимся тут всего на пару дней… ну максимум на неделю. От этого же ничего плохого не случиться? Просто поживите здесь, пока я не найду ключ и потом мы спокойно уйдем отсюда – сказал Дима – Я рад был бы отправить вас обратно в свое время и продолжить поиски сам, но боюсь, что тогда вы заберете с собой медальон, а без него мне генератор не активировать.
– Ладно, уговорил, мы тут задержимся, ненадолго – тихо сказал ему Робин – Но на поиски я отправлюсь вместе с тобой.
– И я тоже, я не собираюсь сидеть здесь одна – встряла в разговор я.
– Отлично, тогда завтра приступим – решительно сказал Дима.
Глава 4
Тихийск, заброшенный дом, имени Вольфганга Вальца.
19 октября 1941 года.
16:45
Пока Кирилл и Мефодий относили в лес тело своего бывшего главаря, я решил осмотреть территорию дома.
Должен сказать, что в процессе осмотра, особняк произвел на меня более положительное впечатление, чем оно у меня сложилось изначально. Несмотря на крайне запущенное нынешнее состояния, он все еще оставалось некогда роскошным поместьем, в котором проживали несколько поколений зажиточных купцов. И даже после разграбления советской властью и периода его многолетней заброшенности, в нем все равно оставалось много напоминаний о его богатом прошлом.
На первом этаже помимо длинной прихожей и большой гостиной, за ней сразу следовала малая гостиная, которая видимо была предназначена для более уединённых бесед у второго камина. В ней до сих пор осталась практически вся мебель, пара небольших столиков, а также обрывки зеленных обоев с изящными декоративными узорами на стенах. Дальше шла, довольно большая столовая, от которой остался лишь сломанный декоративный стол, и немного посуды. Также тут находилась личная библиотека, к сожалению, сейчас она представляла собой лишь пустое пространство, но по многочисленным царапинам на полу, валяющимся деревянным щепкам, а также большому количеству изорванных клочков бумаги, я предположил, что некогда она была довольно обширной и могла поместить в себя ни одну сотню книг. В соседней комнате была небольшая картинная галерея, где гости могли созерцать самые красивые произведения искусства, что мог себе позволить хозяин этого дома. По крайне мере я так подумал, оказавшись в этой галерее. Сейчас тут осталось лишь пара картин за исходом времени пришедших в полную негодность, а также несколько пустых рамок, что валялись на полу, видимо кто-то в спешке вытащил, из них эти картины и бросил здесь.
Второй этаж по большей части состоял из жилых комнат, где жил хозяин дома, а также его родственники и гости. В общей сложности я насчитал двенадцать таких комнат, а также личный кабинет владельца, в котором помимо большого стола и письменных принадлежностей я нашел единственную хорошо сохранившуюся картину, висящую на стене за письменным столом. На ней была изображено бесчисленное войско стоящая под стенами монастыря, очень напоминавший наш Тихийский монастырь. Все вражье войско было изображено исключительно в черных тонах, а трава в поле, на которой они стояли, была черной и безжизненной как будто это дьявольское войско, уничтожавшее все живое лишь одним своим прикосновением, на это также указывали горящие дома, стоящие на заднем плане. А вот сам монастырь при этом был показан белоснежной белым также как и люди, сидящие за его стенами, стояли только в белых одеждах, на них всех падал божественный солнечный свет, а над их головой расстилалось чистое, светлое небо, тогда как на территории врага была постоянная ночь. В самом низу рамки было подписано:
«Осада Тихийского монастыря. Август 1613 года»
«Хм, красивая картина» – подумал я: – «По-моему, я что-то слышал о художнике, который ее написал. Кажется, в честь него даже сделали дом-музей, правда я никак не могу вспомнить, как
