— Войти в группу мастеров и гроссмейстеров, обеспечивающих анализ шахматного материала. Возможно, сыграть тренировочный матч.
— Не думаю, что Карпов согласится на это.
— Почему не согласится?
— Потому что у меня свои амбиции. Я сам намерен участвовать в следующем отборочном цикле. Если сейчас я буду находиться в команде Карпова, то проникну во все нюансы шахматной подготовки Анатолия. И воспользуюсь этим, выйдя на матч.
— На какой матч?
— Если Карпов победит — то на матч за звание чемпиона мира. Если нет — то на пути к этому матчу.
— Вы считаете, что вам по силам играть с Карповым?
— У меня второй рейтинг в мире.
— Пока второй, — сказал с нажимом Батуринский.
— Именно, — охотно согласился я. — Пока.
— Что ж, я ценю вашу принципиальность, — но по тону слышно было, что ценит её он недорого.
— Но у меня есть другое предложение.
— Вот как?
— Обратить внимание на эффективность мышления. Шахматы — один из самых изнуряющих видов спорта. В матче из двенадцати партий Капов сегодня победит любого. Как победил Полугаевского. В матче из шестнадцати возможны проблемы. В матче из двадцати четырех партий проблемы будут значительными. А если, как планируют, с Фишером будет безлимитный поединок, вопрос сохранения эффективности мышления выйдет на первый план.
— И вы хотите потрудиться над эффективностью мышления Анатолия Карпова?
— Не я. Лидия Валерьевна Петрова, профессор кафедры физического воспитания и лечебной физкультуры, составляет для меня программу подготовки к турнирам. И, выполняя эту программу, я выиграл зональный турнир в Туле, стал победителем первенства России, затем — чемпионом СССР и, наконец, победил на Венском Шахматном конгрессе, достигнув второго рейтинга в мире. То есть теория Петровой подтверждается моей игровой практикой. Я уверен, что она окажет методическую или иную другую помощь в подготовке советских шахматистов.
— Мы подумаем, — сказал Батуринский и пожелал успехов, давая тем знать, что мне пора.
И я ушёл.
Не то, что я был собою недоволен, я не сделал ничего неправильного. Я был недоволен ситуацией. Спортивное руководство очевидно сделало ставку на Карпова. Посчитала его лучшим из лучших. И правильно сделало: старшее поколение Фишера не победит. Кто остался в цикле? Спасский? Он уже проиграл Фишеру, и проиграл крупно. Петросян? Он тоже проиграл Фишеру, и тоже проиграл крупно. Корчной? Но он не сильнее ни Спасского, ни Петросяна. Нет, только Карпов.
А Чижик, что Чижик. Чижик пусть пока поёт свои песенки… В любом случае места для Чижика в этом цикле нет.
Нет, и нет.
И я вернулся в гостиницу. Сегодня был напряженный вечер, завтра будет напряженный день, нужно и отдохнуть.
Включил телевизор. Шел спектакль БДТ — вторая мировая, какой-то немецкий майор на постое у венгерского семейства…
Не моё.
Я убрал звук, смотрел на актеров и вкладывал им совсем другие слова. Для забавы.
В дверь постучали.
Открываю дверь (после событий на чемпионате всегда запираюсь, плавали, знаем).
Анатолий Карпов.
Я пригласил его в номер.
— Мне рассказал Батуринский о вашем разговоре, — не стал ходить кругами Карпов. — Я думаю, вы, Михаил, правы. Просто Батуринский дал команду «свистать всех наверх», решая проблему сегодняшнего дня, а за ним ведь будет и день завтрашний. И я тоже не исключаю, что рано или поздно мы встретимся в матче. Потому спасибо за откровенность.
— Но вас интересует другое?
— Слушай, давай на ты, — предложил Карпов, — а то мы как дипломаты на приёме.
— Отчего же нет, можно и на ты, — согласился я.
— Да, мне интересно, что ты говорил об эффективности мышления. Я и в твоем интервью это читал, и Виктор Давыдович упомянул.
— Тут тайны особой нет. Следует создать оптимальные условия для работы коры головного мозга. Это прежде всего тренировка сердечно-сосудистой и дыхательной систем. Не просто физкультура, физкультура наращивает мускулатуру, что может отнять у мозга необходимые проценты кровоснабжения. То есть мускулатура тоже наращивается, не без этого, но очень постепенно. В гармонии.
— И как это выглядит на практике?
— Дыхательные упражнения. Получасовые прогулки перед сном. Обыкновенная утренняя и вечерняя гимнастика. Я вот отжимаюсь от пола, но не более тридцати раз, а начинал так и вообще с малого. Зимой немного бегал на лыжах, нет, не бегал — ходил.
— И помогает?
— Думаю, да. Хотя к концу турнира устаю. А если матч, да из двадцати четырех партий… О безлимите и не говорю. Обязательно нужно тренировать организм на выносливость.
— Насчет подготовки — Батуринский нашел московских светил. Провинциалам не доверяет. Он платит, он и заказывает персонал.
— Ну, в Москве много всякого. И хорошего тоже. И второе: я создаю свою команду. Личную. Чтобы были люди надежные, которым можно доверять, а не по объявлению в газете. Потому что жизнь неделями в чужом окружении для эффективного мышления нехорошо.
— Да, доверие — штука редкая. Особенно в шахматах.
— Один предатель или шпион может навредить больше, чем вражеская дивизия.
— Это так, — согласился Анатолий. — Но если я приглашу тебя для подготовки матча с Фишером, ты согласишься? С учётом возможности будущих встреч?
— Соглашусь. Но я натуршпиллер. Теорию знаю слабо. По книжкам. И то по древним — Тарраш, Нимцович, Майзелис, турнирные сборники, самоучители…
— Но тренировочный матч провести со мной можешь? Тематический. На заданный дебют?
— Могу, — согласился я. — Это я всегда пожалуйста. Главное сейчас вернуть корону.
Мы пожали руки и разошлись.
Что ж. Я угадал. Могу теперь смотреть вторую часть спектакля. Того, что по телевизору. А могу и почитать «Введение в молекулярную биологию». На сон грядущий. Но сперва прогулка, зарядка, дыхательные упражнения.
Тут Москва, расслабляться нельзя.
Съедят.
Глава 21
БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ
20 апреля 1994 года, суббота
Студент в течение учебного года должен поработать на шести субботниках.
Это, оказывается, чёткая установка сверху. И да, ознакомясь, пусть только в первом приближении,
