я был вынужден отступить на пару шагов. Я засунул руку в перчатку, потрогал пойманный мяч и ощутил тепло, пульсировавшее в нем сквозь сыромятную кожу.
— Кори! — кричал мне Дэви Рэй, приложив руки ко рту рупором. — Кори!
Я понятия не имел в тот момент, что мне кричит Дэви, да не настолько это было важно. Я пребывал в трансе. Немо Керлисс обладал неземной, сверхъестественной рукой. В какой мере это было дано ему от природы, а чего он достиг самостоятельными тренировками, я не знал, но одно выглядело несомненным: в лице Немо я видел то редкостное сочетание силы броска и меткости глаза, которое поднимало его на высоту, недосягаемую для остальных смертных. Он был парень что надо, своего рода гений.
— Кори! — на этот раз кричал и Джонни. — Смотри, сзади!
— Что? — непонимающе переспросил я.
— Сзади! — повторил Джонни.
Я услышал тихое шуршание, похожее на звук кос, рассекающих воздух на пшеничном поле, и мгновенно обернулся.
Они уже были рядом.
Гота и Гордо Брэнлины, злобно ухмыляясь, катили ко мне на своих черных велосипедах. В высветленных перекисью волосах братьев играло солнце. Налегая на педали, они мчали ко мне сквозь высокую, по колено, сорную траву, росшую за выстриженными окраинами поля. Зеленые кузнечики и черные полевые сверчки спасали свои жизни, разлетаясь во все стороны из-под скрежещущих колес. Первым побуждением было обратиться в бегство, но ноги отказались мне служить. Братья Брэнлин остановились по обе стороны от меня, Гота справа, а Гордо слева. На костлявых лицах братьев блестел пот, а взгляды их злобных глаз проникали мне в самую душу. Где-то в лесу за моей спиной хрипло каркнула ворона, будто сам дьявол насмехался надо мною.
Гота, старший из братьев, четырнадцати лет, протянул руку и ткнул указательным пальцем в мою бейсбольную перчатку:
— Что ты с ней делаешь — шарики катаешь? А, Кори?
Тон, которым был задан вопрос, придавал ему отвратительно грязный и унизительный смысл.
— Свои шарики он катает, — подхватил Гордо и мерзко захохотал.
Ему было всего тринадцать, но он почти не уступал в росте брату. Брэнлины не отличались особой статью или силой, но оба были жилисты и быстры, как гончие. Лицо Гордо украшали два шрама — между бровями и на подбородке: это свидетельствовало о том, что он знаком с болью и видом крови. Он посмотрел на «дом» и окинул взглядом Джонни, Дэви Рэя и Немо:
— А это еще кто, мать его, такой?
— Это новенький, — ответил я. — Его зовут Немо.
— С виду полный придурок, — проговорил Гота. — Пошли, Гордо, позырим на придурка.
Гордо тоже воззрился на Немо, и я заметил, что в глазах Брэнлинов появилось что-то волчье, словно они учуяли кровь беззащитного ягненка. Гота, нажав на педали, покатил к «дому». Гордо неожиданно ударил снизу по моей бейсбольной рукавице, так что мяч вылетел и упал на землю. Как только я наклонился, чтобы поднять мяч, он сплюнул мне в волосы комок жвачки. Потом как ни в чем не бывало покатил вслед за братом.
Дальнейшие события я в общих чертах себе представлял. Немо был обречен уже в силу своей низкорослости и худобы, а как только Брэнлины услышат, как он шепелявит, они зададут ему на полную катушку. Брэнлины поравнялись с Ракетой, и я затаил дыхание. Проезжая мимо Ракеты, Гота с презрительным высокомерием столкнул ее ногой на траву. Во мне поднялся гнев, но я сглотнул его, будто горькое семя, еще не зная, что скоро оно принесет плоды.
Остановив свои черные велосипеды возле моих друзей, Брэнлины взяли их в клещи.
— Во что это вы тут играете, пацаны? — спросил Гота и улыбнулся, словно змий в райском саду.
— Вот вышли побросать мячик, — отозвался за всех Дэви Рэй.
— А ты что уставился, негритянский ублюдок? — рявкнул в лицо Джонни Гордо. — Что ты там углядел?
Молча пожав плечами, Джонни принялся рассматривать землю у себя под ногами.
— От тебя несет дерьмом, ты это хоть знаешь? — продолжал гнуть свое Гордо.
— Нам не нужны неприятности, — снова подал голос Дэви. — Разойдемся мирно, хорошо, парни?
— О каких это неприятностях ты там щебечешь, пацан? — Плавным, змеиным движением Гота слез с велосипеда, поставил его на траве на подножку, облокотился о руль. — Никаких неприятностей, что ты. Дай-ка мне сигаретку, Гордо.
Тот вытащил из заднего кармана пачку «Честерфилда» и протянул ее брату. Гота достал коробок спичек с рекламой магазина «Скобяные товары и корм для скота. Зефир».
Потом, зажав сигарету во рту, он протянул спички Немо Керлиссу:
— Зажги-ка.
Немо взял спички. Руки у него тряслись. Только с третьей попытки ему удалось зажечь спичку.
— Дай и мне прикурить, — приказал Гордо.
Немо, наверняка повидавший в городках, куда забрасывала судьба его семью, немало таких гордо и гот, молча исполнил то, что ему велели. Глубоко затянувшись, Гордо выпустил дым через широко раздутые ноздри.
— Твое имя Придурок, верно? — спросил он Немо.
— Меня… жовут… Немо.
— Жовут? — Гордо сплюнул. — Тебя жовут? Что случилось с твоим ртом, придурок?
В тот момент я поднимал Ракету с земли. Мне предстояло сделать выбор: прыгнуть в седло и укатить домой, бросив своих друзей и Немо Керлисса на произвол судьбы, или же остаться и разделить их участь. Я не был героем и никогда не обманывался на этот счет. В драке от меня было мало проку, но я твердо знал одно: если я сейчас отсюда уеду, то буду опозорен на веки вечные. И я остался, хотя каждая частичка здравого смысла во мне кричала, умоляя немедленно сматываться.
Есть здравый смысл, к которому ты прислушиваешься, но есть и внутренний стержень, без которого твоя жизнь теряет всякий смысл.
И я двинулся навстречу побоям, слыша, как бьется, словно мышь, мое сердце.
— А ведь ты похож на пидора, — сообщил Гота Немо Керлиссу. — Тебе кто-нибудь об этом говорил?
— Эй, послушайте, парни. — Дэви Рэй выдавил из себя жалкую улыбку. — Почему бы вам не…
Гота метнулся к Дэви, ловко зацепил туфлей ногу моего друга за лодыжку и сшиб его на землю, сильно толкнув в грудь. Дэви плюхнулся на спину, подняв вокруг себя облако пыли. Встав над повергнутым неприятелем, Гота упер руки в боки, дымя своим «Честерфилдом».
— А ты заткнись. Понял?
— Мне нужно домой, — тихо проговорил Немо и повернулся, попытавшись уйти, но Гордо схватил его за ворот рубашки.
— Стоять, пацан, — прошипел он. — Никуда ты не пойдешь.
— Нет, мне нужно шкорее идти, потому что моя мама…
Услышав это, Гордо залился визгливым смехом, так что с деревьев, окружавших поле, снялись испуганные птицы.
— Ты только послушай,
