– Позволь мне доказать тебе свою любовь, мой дорогой Титус, – прошептала она, легла на кровать и раздвинула ноги. Бросив украдкой взгляд на небольшие настенные часы, она рассчитала время, которое понадобится Титусу, чтобы раздеться и лечь на нее. Если она потом прикинется спящей, то он, может быть, уйдет пораньше.
Титус поспешно овладел ею, стремясь в объятиях женщины избавиться от докучливых мыслей об убитом, покоящемся на дне Темзы.
Фейт закрыла глаза, застонала и задвигалась в том же ритме, что Титус, но воображая на его месте Кэмерона Бьюкенена. С ним пляска страсти казалась бы бесконечной, его могучий член неутомимо входил бы в глубь ее тела, выходил и входил снова, и ее стоны наслаждения были бы непритворными. Да, это был настоящий мужчина. А этот хлюпик уже изнемог, замер на ней и заснул, даже похрапывает. Фейт выскользнула из-под его тела, раздраженная и сердитая. Он даже не обратил внимания на соски ее грудей, подкрашенные алой краской, круглые, как вишни.
Она потянулась к столику, налила себе полный стакан бренди и выпила, произнеся безмолвный тост:
«За Кэмерона, безобразного Зверя, которого я создала, Зверя, которого я уничтожу»!
Часть вторая
СЛОВНО ОГОНЕК СВЕЧИ
ГЛАВА 21
Мариза никак не могла сосредоточиться. Она уже два раза укололась иглой и наконец с раздражением убрала свое рукоделие в рабочую корзинку, встала из удобного кресла и начала ходить по комнате, посасывая уколотый палец.
Комната, где она вышивала, была любимой комнатой Маризы, здесь она могла уединиться от всех дел и людей. Нет, не от всех. Кэмерон всегда присутствовал в ее мыслях.
С момента приезда во вновь отстроенный Фицхолл между ними установилось вежливое отчуждение. Мариза вела себя с подчеркнутой сдержанностью, соблюдая дистанцию. Она сознавала, что тон задан Кэмероном, и такие отношения установились по его желанию, которому она пыталась подчиниться, смиряя горячую кровь Фипджеральдов и заставляя себя не думать о сопернице, о другой женщине в жизни мужа. Она не позволит себе ни жалоб, ни упреков, не будет докучливой. Кэмерон не пожалеет, что женился на ней, и она завоюет его любовь.
Мариза не могла забыть счастливых мгновений, когда слились их тела. Не могла забыть и момента, когда он отпрянул от нее и не сказал – почему. Она настойчиво глядела на него, но он не ответил на безмолвный вопрос, а она не осмелилась произнести его вслух.
Он делает вид, что в их отношениях ничего не изменилось.
Но это не так. Все изменилось.
Изменились и отношения между ее кузиной и Джейми Кавинтоном. Меланхолия Брайенны таяла. Теплый свет загорался в ее золотисто – карих глазах, когда она была в обществе Джейми. Брайенна чаще смеялась, не всегда теперь носила траур – на ней стали появляться нарядные платья. А сегодня она даже согласилась на верховую прогулку с Джейми Кавинтоном. Маризе нравился Джейми. Он был умен, деликатен и держался со спокойным достоинством.
Вдруг Мариза почувствовала беспокойство и решила выйти в сад, где недавно посаженные молодые яблони нежились в лучах солнечного света; старый сад был вырублен солдатами Кромвеля. Мариза шла по дорожке, всей грудью вдыхая воздух, и вдруг ощутила словно покалывание в затылке. Она остановилась, обернулась и увидела в одном из окон верхнего этажа лицо; Мариза разглядела синий глаз, черную повязку, темно – золотые кудри. Сердце ее забилось учащенно. «Кэмерон… – прошептала она. – Почему он смотрит на нее так пристально?»
Кэмерон видел, как Мариза вышла из дома, спустилась по широким ступеням и пошла по дорожке яблоневого сада.
Это его сад и его парк… Его поместье… Здесь каждый дюйм земли и фруктового сада, и колосящихся полей, каждая корова и каждая овечка принадлежит ему, Кэмерону. Все принадлежит ему, и это ее подарок. Благодаря ей здесь, в Фицхолле, он подлинный хозяин, а не принц – супруг. По английскому закону и королевскому приказу он стал графом Дерраном. Но этот дом принадлежит ему по ее желанию. Благодаря ей.
Кэмерон оглядел большую комнату. Он увидел все свои любимые вещи, которые сохранил даже в изгнании: плед из шотландки на широкой кровати орехового дерева, двуручный шотландский палаш – подарок отца к шестнадцатилетию Кэмерона, ореховая шкатулка для писем – подарок его брата Кеннета, золотая булавка с янтарем – подарок Дункана, и брошь, которую несколько лет назад заказал сам Кэмерон, велев выгравировать на ней надпись на гэльском языке:
«Мое – это мое».
Моя жена.
Моя женщина.
Моя любовь.
Кэм отпер ящичек письменного стола, достал синюю бархатную ленту и пропустил ее между пальцами. Эту ленту нечаянно оставила у него Мариза… Теперь она недоумевает, почему он порвал их отношения, но он должен был это сделать. Кэм был твердо убежден в этом. Кэм успешно избегал общения с Маризой, вот только совместное путешествие из Дорсета в Фицхолл прошло нелегко. Ему хотелось касаться ее, вести нежный разговор, разделяя с женой самые заветные мысли, а вместо этого пришлось хранить натянутое молчание, едва роняя иногда замечание об окрестностях. В общем, он вел себя, как глупец, который двух слов связать не умеет.
Кэм следил взглядом, как фигура Маризы скрывается среди яблонь. Как она хороша! Жизнерадостная красавица, прикованная на всю жизнь к человеку, который не может ей дать того, чего она заслуживает. Но пусть это отчуждение будет для него вечной мукой – его гордость нерушима. Силой своей воли он обуздает любовь, – хотя она и растет в его сердце день ото дня.
Брайенна наслаждалась верховой прогулкой с Джейми Кавинтоном. Они объехали все имение и окрестности, посетили развалины замка, разрушенного приспешниками Кромвеля, и руины другой роялистской твердыни – замка Тэлботов, графов Шрусбери.
Лошади мерным шагом несли их через равнины и округлые холмы. Там, где недавно гремели кровопролитные сражения, мирно паслись коровы и овцы. Это край, к которому приросла душой ее кузина, – думала Брайенна. Недалеко отсюда предок Маризы и Брайенны незаконно пересек границу Уэльса, чтобы вступить в брак со своей возлюбленной – англичанкой, после чего он обосновался в Англии.
Они ехали молча, здороваясь с фермерами и детишками, попадавшимися по дороге. Какая-то тропинка вывела их к речушке, притоку реки Уай, и они остановились напоить лошадей.
Джейми спешился первым и помог спешиться Брайенне. Они впервые после бала оказались наедине. Когда Джейми снимал хрупкое тело леди Брайенны с седла, взгляды их встретились, и она опустила глаза. Подойдя к берегу, она сняла перчатки и, сложив ладони ковшиком, нагнулась, зачерпнула свежей прозрачной воды и напилась.
