Взятие костей монолитами
Немного южнее Ирэн-Нора, в Ирдин-Манга, мы раскопали эоценовых млекопитающих, среди которых наиболее эффектными оказались бронтотерии — были обнаружены скелет и несколько черепов. Вместе с ними нашли остатки древних тапиров, своеобразных непарнопалых — халикотериев, древних свиней, крупных хищников — креодонтов, грызунов, насекомоядных и других млекопитающих, а также остатки птиц, черепах и рыб. Этот фаунистический комплекс был аналогичен обнаруженному десятью годами раньше в Эргиль-Обо. Судя по составу бронтотериевой фауны, в эоценовую эпоху на территории Гоби были распространены заболоченные леса, а климат продолжал оставаться влажным и достаточно еще теплым, но уже не таким жарким, как в мезозое.
Восточнее Ирэн-Нора, в Тунгуре, мы добыли неполный скелет и черепа древнего хоботного из группы мастодонтов — платибелодона ("плоскозуба"), нижние челюсти которого вместе с резцами образуют своеобразную лопату-ковш, что связано с приспособлением к питанию водной растительностью. Кроме платибелодона здесь мы нашли остатки носорогов, жираф и оленей, хищников, крупных грызунов, похожих на бобра, и других млекопитающих. Среди хищников особенно интересным оказался превосходной сохранности череп, принадлежащий древней кунице неизвестного рода. Вместе с костями млекопитающих встречалось много раковин пресноводных моллюсков, которые обитали в водоемах, где происходило захоронение животных. Тунгурская фауна жила в миоценовую эпоху — около 12–15 миллионов лет назад, когда в Центральной Азии преобладали лесостепные ландшафты типа современной саванны Африки. Климат по сравнению с мезозойской эрой и даже эоценовой эпохой стал более умеренным, но не континентальным еще, как это свойственно Центральной Азии в настоящее время.
Расширяя наши разведочные работы на восток от Ирэн-Нора, мы добрались однажды — это было в конце июня — до Тайрим-Нора, представлявшего большую впадину почти без воды, скудные остатки которой напоминали о крупном водном бассейне прошлого. Место для ночлега, ориентируясь на черные тучи, как будто вознамерившиеся восполнить недостаток воды в котловине, было выбрано на самом высоком участке плато, обрывавшемся вниз 100-метровой стеной. Палатки ставить было некогда, и мы, сдвинув койки у боковых бортов грузовиков, натянули над ними большие брезенты, закрепив их верхние концы за кузов машин, а нижние подвернув под задние перекладины коек. Получалась крыша, не раз спасавшая нас от ненастья. Оно пришло только во второй половине ночи, под утро. Гроза, предшествовавшая сильному ливню, длилась около двух часов. Мне, много путешествовавшему ранее и не раз, конечно, попадавшему в сильнейшие грозы, не приходилось еще наблюдать таких страшных молний. От бело-фиолетовых разрядов слепли глаза и глохли уши. В интервалах между адскими вспышками и раздирающим грохотом в воздухе, насыщенном электричеством, стояло бледное мигавшее свечение и слышалось легкое потрескивание. Металлические раскладушки на мокрой земле, прикрытые сверху кошмой и нашими несчастными телами, были вполне подходящими объектами для грозовых разрядов, сосредоточившихся на самом высоком участке плато. Трофимов, лежавший на соседней койке, после каждого удара утверждал, что следующий непременно будет в нас. По правде говоря, я до сих пор недоумеваю, почему этого не случилось. Нервы наши к концу двухчасового испытания были достаточно напряжены.
Наибольшего успеха экспедиция добилась во второй половине лета в районе Ула-Усу (на запад от Ирэн-Нора), где были осуществлены крупные бульдозерные раскопки. Фауна Ула-Усу начинается с эрценовой эпохи и кончается олигоценовой, т. е. как раз освещает этап истории между фауной Ирдин-Манги и Тунгура, но сначала все по порядку.
Прежде всего оказались нелегкими поиски самого Ула-Усу: работавшая здесь ранее американская экспедиция не сообщала никаких ориентиров этого колодца[25], да их не существовало и в действительности. Колодец находился в небольшой ложбинке, на плато, и можно было десять раз проехать мимо, не заметив его. Так и случилось, прежде чем наши поиски увенчались успехом, и мы, наконец, "привязались к точке". Уместно добавить, что вообще ориентировка на равнине, плоской, как дно гигантского блюдца и совершенно однообразной, чрезвычайно трудна.
За три часа осмотра Ула-Усу нам удалось найти только две нижние челюсти бронтотериев. Этого было слишком мало для местонахождения, где американские палеонтологи собрали обильный материал по бронтотериям. Чувствовалось что-то не то, но решить вопрос сразу было нелегко. Бензина, взятого для маршрута, оставалось лишь столько, чтобы вернуться в лагерь, находившийся более чем за 200 километров. Поэтому мы отметили места находок флажками, полагая вернуться сюда еще раз для более тщательного осмотра.
Но, как это бывает не только в романах, неожиданные события разыгрались в последний момент. От Трофимова и Бурчака-Абрамовича, ушедших приблизительно на километр вперед, прибежал запыхавшийся коллектор с полной кепкой костей и известием, что они нашли большое скопление, по-видимому, то, о котором писали американцы. Мы немедленно отправились туда. Действительно, костей было очень много — ими были буквально усыпаны макушки низеньких коричнево-серых глинистых холмиков в дне котловины. В одном месте лежал рассыпавшийся и изрядно разрушенный скелет. Больше уже не было никакого сомнения в необходимости поставить здесь большие раскопки.
Бурчак и Трофимов за свое открытие попросили награду — поехать искупаться на озеро, находившееся примерно в 20 километрах отсюда. Хотя бензина у нас оставалось в обрез, пришлось пойти на такую жертву.
Но, видно, фортуна была благосклонна к нам в этот день до конца. После купания в озере и обеда мы уже приготовились отправиться в лагерь, как вдруг на противоположном берегу, километрах в 5–6 от нас заметили маленький "газик", двигавшийся вдоль озера. В безлюдной местности это скорее всего могло означать, что где-то поблизости есть геологи, а у них — бензин. Окрыленные надеждой, мы ринулись в погоню. К счастью, она оказалась недолгой, так как "газик" направлялся к палаткам, которые нам не было видно с места купания. Здесь действительно стояла гидрологическая экспедиция, занимавшаяся поисками артезианских вод. Геологи одолжили нам бензин, и мы получили возможность спокойно вернуться в лагерь.
Однако доехать до ночи мы не успели. В темноте мы попали в какие-то кочки и вынуждены были остановиться. Небо покрылось угрожающими тучами, и начал накрапывать дождь. Мы накинули на наши койки брезенты и тенты от палаток. Как ни странно, пасмурная погода нисколько не смутила насекомых: на нас обрушились полчища комаров, как будто они с весны ни разу не ели. "Антикомариная" мазь даже в самой сильной дозе не помогала дольше, чем полчаса. Ужинать пришлось при полном "затемнении", так как электрический свет тотчас же привлек внимание мелких жучков, которые, словно обезумев, начинали буквально выстреливать тысячами в освещенный предмет. В результате за несколько минут образовался целый слой из свалившихся от удара насекомых.
