Читаем без скачивания Мир в латах (сборник) - Евгений Гуляковский

Рыманов опешил.

— Не понял вас, господин Олль!

— А что тут понимать? — сказал Олль. — Я с удовольствием сотрудничал с вами, потому что наши взгляды совпадали. Теперь же, как вы, видимо, заметили, мое отношение к ЮНДО стало меняться. Моя служба, как вы знаете, свободна от влияния каких-либо организаций. Мы независимы и этим всегда гордились. — Он встал. — То, о чем вы просите, мне не нравится. Не думаю, что оно понравится и моим сотрудникам!.. Это дурно пахнет, господин Рыманов! И единственное, что я могу вам обещать, так это то, что буду молчать о вашем предложении. В силу моих личных симпатий к вам. — Он покачал головой. — Хотя для общественности это была бы бомба… Я представляю себе заголовки… “Раскол в сердце ЮНДО!” — продекламировал он с пафосом. — “Начальник обвиняет своего заместителя — что за этим кроется?” На этом можно было бы неплохо заработать! Как вы считаете?

Рыманов смотрел на него снизу вверх, прищурив глаза. Он побарабанил пальцами по крышке стола, встал. Олль с любопытством смотрел на него. Рыманов подошел к окну, глянул на улицу.

— Сядьте, Олль! — глухо сказал он и обернулся.

У него были такие глаза, что Олль сразу понял: переборщил. Он сел и сказал:

— Я же предупредил, что буду помалкивать!

— Значит, я симпатичен вам, господин Олль? — сказал Рыманов, не обратив никакого внимания на последние слова собеседника. — Может быть, может быть… Зато вы мне далеко не симпатичны!

Олль оскорбленно развел руками. Рыманов продолжал:

— А вам может быть симпатичным человек, который служил дону Эспиносе? Хоть и двадцать лет назад…

— Не понимаю вас, господин Рыманов, — сказал Олль.

— Понимаете, друг мой, понимаете!.. Разве вы забыли, кто Такой был дон Эспиноса?.. Не думаю, что у вас такая короткая память!.. Впрочем, я вам, пожалуй, напомню: возраст, давность событий — это я понимаю… Так вот. Дон Эспиноса был главарем наркосиндиката в Колумбии. В свое время он получил то, что ему по закону полагалось! А вот правая рука его, некий дон Ромарио — он же Еугенио да Сильва — он же Юджин Сильвестер — как в воду канул… Забавная история, Олль, не так ли?.. А может быть, и не Олль?

Олль вскочил, сунул правую руку в карман.

— Бросьте, Олль! — сказал Рыманов. — Вы ведь давно уже не носите оружия!.. Зачем оно такому солидному человеку? Вас же охраняют люди ЮНДО. И потом, ваше оружие — информационная служба!.. Но Сильвестер должен помнить, что на дельцов наркомафии срок давности не распространяется. И тут никакие люди ЮНДО не смогут помочь. — Он щелкнул пальцами правой руки. — Более того, ЮНДО всегда с удовольствием поможет ФБР и Интерполу в их священной борьбе с грязным бизнесом.

Олль снова сел, лицо его было бледно.

— Что вы хотите? — спросил он хриплым голосом.

— Чего я хочу? — сказал Рыманов. — В конце концов, я не обязан отвечать за промахи, которые ФБР совершило двадцать лет назад. Не так ли, Олль?

— Какие у меня гарантии?

— А какие могут быть гарантии у бывшего мафиозо? — Рыманов усмехнулся. — Только честное слово честного человека!

Олль страдальчески скривился, сжал руки так, что хрустнули пальцы.

— Вы же неплохо живете, Олль, — сказал Рыманов добродушно. — Стоит ли менять такую жизнь на тюремную камеру? На старости-то лет!..

— Ну вы и клещ, Рыманов! — сказал Олль. — Условия ведь неравные…

— А вам ничего и не остается! — Голос Рыманова стал жестким. — И вы это понимаете.

— Хорошо, — сказал Олль. — Я это понимаю. Когда мне передадут код?..

3.4. Продравшись сквозь плотную завесу осеннего дождя, Рыманов без пяти восемь оказался в назначенном месте. Браслет он брать с собой не стал, надел только аварийную “мигалку” на левую руку. Так, на всякий случай. Машину припарковал за квартал до ресторана.

Ресторан этот посещать раньше не приходилось, и, поднимаясь по широкой лестнице в зал, Рыманов вдруг пожалел, что не прихватил с собой двух — трех оперативников. Мальчишество это — идти в неизвестное место на встречу с “другом детства”. И потому Рыманов нервничал и внимательно приглядывался к окружающим.

Войдя в слабо освещенный зал, он тут же понял, почему для встречи Мишка выбрал именно этот ресторан. Каждый столик у “Толстого Ришара” был оборудован универсальным экраном, и Рыманов отметил, что это место, идеально приспособленное для всякого рода рандеву. В особенности для встреч, носящих конфиденциальный характер.

Остановившись у дверей, Рыманов осмотрел зал. Над многими столиками висели туманные шапки экранов, скрывая то, что там происходило. Прошелся по залу и, не обнаружив Мишки, уселся за ближний свободный столик.

Ресторан оказался классическим, без всякой новомодной автоматики. К столику тут же подошел гарсон, положил меню, отпечатанное на толстой золотистой бумаге, Рыманов решил, что неплохо бы и поужинать, и стал просматривать меню. Обратив внимание на стоимость блюд, удивленно присвистнул.

— Почему цены у вас так отличаются от цен других ресторанов? — спросил он гарсона.

— В нашем заведении не бывает корреспондентов, месье, — ответил тот. — Кроме того, к услугам клиентов имеются кабинеты, в которых можно загримироваться. Согласитесь, месье, это большое удобство.

“Удобство, — подумал Рыманов. — И каждый второй из персонала, наверняка, тайный агент уголовной полиции. Кажется, я все-таки свалял дурака с этой встречей!..”

И тут в дверях появился Фигнер. Рыманов сразу узнал его, хотя этот уже изрядно полысевший и поседевший человек с помятым лицом очень отдаленно напоминал кудрявого красавчика Дулю. Рыманов решил сделать вид, что не заметил вошедшего, и посмотреть, как тот будет искать школьного приятеля, но Дуля, пробежав взглядом по незаэкранированным столам, направился прямо к нему.

— Привет, — сказал он, садясь. — Мне, пожалуйста, то же самое, что и этому господину, — обратился он к гарсону. — Плюс два коньяка.

Гарсон удалился. Дуля достал сигареты и закурил, пристально глядя на Рыманова. Рыманов включил экран. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шипением кондиционера.

— Легко ты меня узнал, — сказал Рыманов.

— Кто же не знает начальника Секретного отдела ЮНДО?

— Да вот как раз мало кто знает, что мой отдел секретный!

Дуля промолчал. Он сделал несколько быстрых глубоких затяжек, как будто курил последний раз в жизни, и раздавил окурок в пепельнице.

— Я без оружия, — сказал он, глядя в пространство.

Рыманов усмехнулся. Он достал из кармана пукалку, которую взял с собой, вытащил из ручки магазин и протянул его Фигнеру.

— Кесарю кесарево, а слесарю… — проговорил он. — Считай, теперь и я без оружия.

— Смелый, — сказал Дуля. — А террористов не боишься?

— Не боюсь.

Из серого тумана выдвинулся гарсон с тележкой, быстро расставил на столе заказанные блюда и опять растворился в тумане.

— Обслуживание тут на уровне! — сказал Дуля, взял рюмку и отхлебнул. — Угощайся.

— Зачем звал? — спросил Рыманов.

Теперь усмехнулся Дуля. Он придвинул ближе к себе тарелку и принялся жадно есть.

— Не обращай внимания… — прошамкал он. — Двенадцать часов ни крошки во рту не было.

“Кажется, он и сам не знает, для чего искал со мной встречи”, — подумал Рыманов и последовал примеру Дули.

Они. промолчали до самого конца ужина. Рыманов думал о тех словах, которые скоро придется сказать Глинке. Он уйдет, а замена практически не подготовлена (Гиборьян пока не в счет!), да и Кшижевский волнуется не зря. А заволновался он сейчас из-за того, что близится буря, по всему видно, что близится, и разразится эта буря в Блюментале, где на днях решается судьба местной атомной электростанции. Неизвестно еще, что будет делать Ассоциация, если решат АЭС демонтировать. Вот и заволновался наш Кшижевский, потому что это он работал с мэром и Советом Блюменталя, отстаивал необходимость станции, уговаривал не останавливать ее, и похоже, эта его работа успехом не увенчалась. И не могла она увенчаться успехом: ни мэр, ни Совет Блюменталя об Ультиматуме ничего не знают, а сказать им об этом Кшижевский не решился. Потому что как объяснишь — и не только Блюменталю, а всему миру — почему молчал три года? Не поможет и тот факт, что, когда был получен от кригеров Ультиматум, не ты командовал парадом. Те, кто командовал, уже ушли в небытие, а тебе отвечать. И не объяснишь, что боялся за весь мир. Тем более не объяснишь сейчас, когда даже многие из пацифистов отвернулись от ЮНДО. А может, не за мир ты боялся, а за свою шкуру?..

Отужинав, Дуля вновь закурил и стал жадно смотреть на Рыманова.

— Помнишь, как на Сходню бегали? — спросил он.

Рыманов поморщился. Встреча, похоже, могла обратиться вечером детских воспоминаний.