Читаем без скачивания Антихрист - Александр Кашанский

Иван продолжал лежать в обнимку с тигром, не в силах разомкнуть свои воистину смертельные объятия. Он услышал рядом с собой голоса. «Кто посмел подойти ко мне, поверженному на землю? Кто это? Как это может быть?» — застучало в висках Ивана. Он вдруг вскочил и ударил что есть силы кулаком в лицо стоящего рядом черноволосого бородатого мужчину. Потом он ударил еще и еще. Ивана охватила воистину безумная ярость. Он набрасывался на людей, окруживших его, как зверь, сбивая их с ног. На трибунах послышались возгласы — сначала удивления, потом восхищения. Ивана кто-то схватил за руки, он почувствовал, что в кожу его впились какими-то металлическими предметами, — это были доспехи римских солдат, они держали его вчетвером: двое за руки, один упал на землю, обхватив ноги, один схватил железной хваткой за шею. Но Иван оставался стоять, его не хотели валить на землю.

— Император приказал дать тебе меч. Если ты убьешь всех этих ублюдков, что на арене, тебе сохранят жизнь и дадут свободу, — сказал Ивану один из солдат.

Иван вряд ли понял, что ему сказали. Но он отчетливо понял, что его рука сжимает меч. Солдаты отскочили в сторону. Иван успел-таки развернуться и два раза ударить мечом ближайшего к нему: один удар пришелся в щит, другой был отбит мечом. Но солдаты быстро отступали, Пятясь назад к воротам. Иван начал было их преследовать, но они скрылись в воротах, что были в стене арены, не приняв бой.

Иваном полностью владело только одно чувство — ненависть к людям, ко всему, что есть человек во всех его внешних проявлениях, он будто бы взял ее от только что убитого им тигра. Взгляд, голос, запах, сам вид человека были ему ненавистны. Иван рванулся к сбившимся в плотную массу людям — тем, что были на арене. И блеск их глаз, жалобные вопли, проклятия — все слилось в одно сплошной крик и в одно впечатление. Иван тоже кричал его лицо было искажено страшной улыбкой, глаза яростно блестели. Он орудовал мечом, как мясник, убивая всех: мужчин, женщин и детей, отрубая руки, головы, ступая по телам. Он измазался в крови, будто искупался в ней. Ивану казалось, что, убивая, он избавляется от какого-то наваждения, владевшего им. На уничтожение всех обреченных ему потребовалось немного времени. Убедившись, что все мертвы, Иван поднял руки вверх, потряс ими и издал, именно издал, а не закричал, победный крик, от которого у некоторых присутствующих, видавших многое, зрителей, сжалось сердце, и сделал это Иван, не взывая к одобрению зрителей, а выражая чувство восторга, переполнившее его. Потом он медленно пошел вдоль стен арены, смотря в лица зрителей. Ему хотелось еще чего-то, внутреннее напряжение до конца не спало, но он еще не осознал — чего. Там, где были основные трибуны — стена была очень высокой, но с противоположной стороны — всего метра два с половиной — вполне достаточно, чтобы человек не мог ее перепрыгнуть, Иван увидел улыбающуюся женщину, надменную и восхищенную его жестокостью римлянку, — это Иван безошибочно понял. Прямой нос, пухлые губы, красивые большие глаза, роскошные волосы. Женщина чем-то походила на Наташу. Иван будто знал, что ему надо делать, а так оно и было. Здесь, на арене, он прекрасно знал, что ему надо делать. Он не думал ни о чем и ни в чем не сомневался. Иван бросил меч и, высоко подпрыгнув, схватился за край стены, легко подтянулся и оказался на стене. Он перемахнул через нее так быстро, что никто ничего и не понял. Трибуны издали вздох изумления. Иван сделал два прыжка и оказался рядом с женщиной, которую приметил. Он повалил ее на сидение, сорвал с нее белую одежду и попытался овладеть ею. Никто из находившихся рядом мужчин не мешал ему, все видели, что это за человек. Иван изнасиловал бы женщину, если бы ему не помешали подбежавшие солдаты. Трибуны требовали смерти Ивана на арене. Возмущенные зрители встали с мест и, обращая свой взор на центральную трибуну, где сидел император с супругой, громко кричали. Император встал, поднял руку, все тут же замолчали, и установилась тишина. Иван тоже перестал сопротивляться и, смирившись с тем что, вырваться не удастся, стал смотреть на императора.

— Этот человек совершил невероятное, — сказал император громким, высоким и весьма неприятным голосом, — я тоже совершу невероятное. Я оставляю ему жизнь, потоку что он явно не христианин, а воин, достойный героев древности, и он может стать уважаемым гражданином Рима. А сейчас я спою вам песнь, исполненную содержания, соответствующего моменту.

И император запел. Никто не сел, все молча стояли и слушали. Некоторые слушали, опустив головы.

Ивана связали и уволокли в какой-то подвал, где и оставили в полной темноте. Здесь Иван, наконец-то, пришел в себя. Цепь событий, которая началась на свадьбе у Михаила или даже раньше — в пивной, и привела к тому ужасу, что он сотворил, наконец, завершалась. Иван лежал на спине, но не ощущал ожидаемого умиротворения и спокойствия. «А Лийил здорово уловил мое состояние и выполнил наш уговор. Все равно эти люди, это, наверное, христиане, были обречены. Я принес им более легкую смерть, — Иван глубоко вздохнул. — Теперь можно возвращаться в свое время». Но тут двери открылись, и в сопровождении трех солдат в подвал вошел человек в тоге и громко сказал:

— Успокойся и не сопротивляйся. Тебе ничто не угрожает. Сейчас нас ждет император. Он удостоит тебя высочайшей чести — лично даст тебе римское гражданство, свободу, земельный участок и деньги.

«Приключение продолжается. Что ж, придется познакомиться с Нероном. Не иначе, Лийил дает мне понять, что он — мой духовный предшественник. Замечательно, впрочем, я так и знал…» — подумал Иван и сказал:

— Хорошо. Что я должен делать?

— Смыть с себя кровь, переодеться и следовать за мной.

Во внутреннем дворике Ивана полили водой из кувшинов, вытерли и дали ему белую легкую одежду.

— Следуй за мной, — сказал тот, что был в тоге.

Трое солдат неотступно шли за Иваном. Его долго вели по каким-то комнатам и дворикам, потом они пошли по анфиладе комнат, обращенных окнами к морю. «Вот он, мой сон! Это из моего сна! — воскликнул Иван. Да, этот путь в точности повторял тот, которым он много раз ходил во сне. — Невероятно! Что же это, почему?» Но дать объяснение этому факту Иван не успел, потому что его привели в зал с колоннами, где его ждал, прохаживаясь и то и дело потирая ладони, император Нерон.

Нерон молча подошел к Ивану на расстояние примерно пяти шагов, чуть наклонил в сторону голову, слегка прищурил один глаз и долго рассматривал его, как рассматривают диковинное и опасное животное.

— Кто ты и откуда? — спросил Нерон.

— Я из Скифии. Воин. Зовут меня Иван, — ответил Иван.

Ничего не говоря, Нерон отвел руку с раскрытой ладонью в сторону. К нему тут же подбежал угодливый служитель и вложил в руку свиток.

— Отныне, моей волей, ты свободный гражданин Рима и землевладелец, — сказал Нерон и зевнул. — Что ты собираешься делать?

— Я возвращусь на свою родину, — ответил Иван.

— Зачем? — удивился Нерон. — Ты мог бы остаться здесь. Неужели в вашей Скифии жизнь дает столько же возможностей для наслаждений?

— Я могу наслаждаться жизнью только там, куда меня зовет ветер странствий и дух противоречия, — сказал, улыбнувшись, Иван.

— Сенека, — воскликнул Нерон, обратившись к пожилому мужчине, стоящему невдалеке, — послушай-ка, что он говорит. Он, оказывается, еще и поэт! И философ, как мы с тобой. Повелеваю, чтобы ты остался и был при мне… — сказал Нерон, остановив на Иване на мгновение свой остекленевший взгляд. Потом он повернулся и пошел. Следом за ним двинулась свита. К Ивану подбежал его сопровождающий и громко прошептал:

— Следуй за ними. Ты должен делать то, что я тебе говорю, иначе нам обоим несдобровать. Пошли.

Иван пошел за ним. Он вошел в зал следом за свитой императора и хотел было внимательно осмотреться, а здесь было на что посмотреть, один огромный стол, накрытый для пира, чего стоил, но тут Иван поймал обращенный на себя взгляд прекрасной римлянки. «Ага, вот оно, вот чего мне не хватает все же — женщины, — такова была реакция Ивана. — Надо как-то смыться отсюда вместе с ней». Сомнений, что эта гордая красавица страстно хочет близости с ним, у Ивана не было. Гости сели к столу. Нерон улегся на небольшом возвышении, с которого было видно всех присутствующих, взял яблоко и начал его грызть. Рядом с ним возлежал юноша, одетый в странные, скорее женские одежды. Эй, — обратился император к одному из прислуживающих ему, — где этот разящий меч Юпитера? Пусть сядет рядом.

Ивану пришлось пересесть поближе к Нерону. Он оказался напротив красавицы с чувственными губами, она досмотрела на Ивана долгим взглядом и улыбнулась. Ивана даже передернуло всего от желания, которое вызвала у него эта женщина.

— Иван, вижу, тебе понравилась Юлия, — сказал Нерон. — Ты хочешь ее?