Читаем без скачивания Соверен - К. Сэнсом

У крыльца королевского особняка во множестве толпились чиновники в роскошных камзолах, плащах и мантиях. На лицах их застыло выражение крайней озабоченности, голоса звучали приглушенно. Я поднялся по ступенькам и вошел внутрь.

Вдоль стен главного холла недвижно замерли стражники. На обеих лестницах возились слуги, втаскивая по частям исполинские кровати, которые предстояло установить в спальнях короля и королевы. Леди Рочфорд и Дерем, секретарь королевы, осыпали слуг бранью, ибо им казалось, что те недостаточно бережно обращаются с роскошным резным изголовьем. Ради торжественного случая леди Рочфорд облачилась в красное парчовое платье, расшитое ирисами. Щеки покрывал толстый слой белил, скрывающий багровый румянец.

— Вот недоумки! — в исступлении восклицала леди. — Вы поцарапаете угол! Мастер Дерем, вам придется проследить, чтобы эти болваны все сделали должным образом! Я должна идти.

— Я секретарь, а не дворецкий! — немедленно парировал Дерем.

Приглядевшись к нему поближе, я решил, что наружность у него довольно неприятная. Вне всякого сомнения, в своем отороченном бобром плаще он выглядел весьма представительно, однако узкое лицо, при всей правильности черт, казалось излишне подвижным и беспокойным.

— Так позовите сюда управляющего двором королевы! — на ходу бросила леди Рочфорд.

Я перевел взгляд на другую лестницу. Несколько слуг, выбиваясь из сил, тащили наверх перину невероятных размеров. Она была так велика и пышна, что, случись ей упасть на носильщиков, они, без сомнения, не сумели бы выбраться и погибли от удушья.

Кто-то бесцеремонно ткнул меня в бок. Едва не подпрыгнув от неожиданности, я обернулся и увидел сэра Джеймса Филти, взиравшего на меня без всякой приветливости. На нем была парчовая мантия с широченными плечами и богатой меховой оторочкой. Рядом с ним стоял рикордер Танкерд, подобно мне облаченный в добротную, но скромную черную мантию, одну из пуговиц которой он беспрестанно теребил. На плече у него висела кожаная сумка с золотыми уголками, где, вне всякого сомнения, находилась его речь. Коуфолд, клерк Филти, держал в руках толстую пачку петиций, перевязанную красной лентой и запечатанную воском.

— Где вы до сих пор пропадали? — злобно прошипел сэр Джеймс. — Почему я должен вас искать? И куда запропастился брат Ренн?

— Сегодня я его еще не видел.

— Идите во двор и отыщите свою лошадь. Брат Танкерд, сделайте милость, оставьте пуговицу в покое. Иначе вы предстанете перед королем в мантии без пуговиц. Что касается ваших патронов, они просто вывели меня из себя! Надеюсь, они знают, что делают.

— Члены Городского совета тверды в своем решении облачиться в убогие одеяния лишь тогда, когда они окажутся за пределами города, — сообщил Танкерд.

Филти презрительно фыркнул и направился к дверям. Мы с рикордером обменялись понимающими взглядами и последовали за ним. Мрачное лицо Филти немного прояснилось, когда он увидел у крыльца Джайлса Ренна; на почтительном расстоянии от старого законника стоял конюх, державший за поводья трех лошадей. Предок, узнав меня, тихонько заржал от радости.

— Доброе утро, Мэтью, — жизнерадостно произнес Джайлс.

Глядя на него, ни одна живая душа не заподозрила бы, что он смертельно болен. Нарядная мантия придавала ему импозантный вид, а шапка, расшитая драгоценными камнями, ничуть не отвечала последним требованиям моды, зато была ему очень к лицу.

Сэр Джеймс приказал поместить прошения в сумку, прикрепленную к седлу лошади Ренна. Длинная седая борода вельможи потешно развевалась на ветру из стороны в сторону, что отнюдь не соответствовало его надменной мине. Когда все было готово и мы взобрались на лошадей, сэр Джеймс произнес, указывая на ворота:

— Городская делегация ждет на улице. По сигналу охраны вы присоединитесь к ним и поскачете в Фулфорд.

Несколько мгновений он поочередно сверлил нас всех глазами.

— Не забудьте мои наставления, — бросил он напоследок. — Надеюсь, вы меня не опозорите.

Мы пропустили небольшую группу придворных, среди которых я заметил леди Рочфорд и Ричарда Рича. Настал наш черед двигаться к воротам.

— Удачи вам, мастер Шардлейк! — крикнул мне вслед чей-то звонкий голос.

Обернувшись, я увидел Тамазин Ридбурн, которая провожала процессию взглядом. Ее новое платье, голубое с желтой отделкой, превосходило по красоте все те, что я видел на ней прежде.

«Вероятно, от бабушкиного наследства осталось не много», — пронеслось у меня в голове.

Сразу за воротами толпилось великое множество всадников, все как один — в ярких нарядных костюмах. По моим подсчетам, их собралось здесь никак не меньше двух сотен.

Взгляд мой упал на мэра, лицо которого было почти столь же пунцовым, как и его мантия. Заняв свои места в процессии, мы замерли в ожидании. Чуть впереди, на дороге, я увидел отряд верховых солдат — их было около тридцати, и спины их лошадей покрывали роскошные чепраки.

Джайлс Ренн беспрестанно вертел головой; чувствовалось, что он пребывает в великом возбуждении, хотя и не хочет этого показать.

— Какая огромная толпа, — заметил я. — Кто все эти люди?

— Члены Городского совета и представители гильдий. А еще наиболее знатные из местных дворян. Думаю, мы скоро двинемся в путь.

— А что там за проблема возникла с членами Городского совета и с их костюмами? — обратился я к Танкерду.

— Им было приказано встретить короля в скромных темных одеждах, дабы таким образом выразить свое раскаяние и смирение. Но они заявили, что оденутся подобным образом лишь за пределами города, ибо не хотят возбуждать насмешек уличных зевак. Сэру Джеймсу это решение пришлось не по нраву — он опасается, что столь поспешное переодевание, да еще и посреди поля, не обойдется без путаницы. Так что мэр Холл в весьма затруднительном положении, не зная, чьему желанию следует потрафить — Филти или советников.

Что-то мелькнуло прямо перед моим носом, и я догадался, что проклятое перо вновь накренилось. Пришлось снять шляпу и в очередной раз приколоть перо булавкой, стараясь не растрепать его окончательно. Тут раздался голос капитана стражников: «Трогай! Трогай!» Мне оставалось лишь поспешно нахлобучить шляпу на голову и взяться за поводья. Вслед за членами Городского совета мы выехали за ворота Бутхэм. По обеим сторонам от нас, гремя доспехами, ехали солдаты.

Процессия пересекла пустынный город. На улицах не было ни души, однако к каждому окну прилипло по нескольку любопытных физиономий. Ночью улицы посыпали смесью песка и золы, приглушавшей цоканье копыт. За процессией следовали люди с граблями, которые незамедлительно разравнивали песок. Некоторые улицы были украшены гирляндами из белых роз, и кое-где из окон свисал пестрый ковер или же кусок яркой ткани; впрочем, подобных украшений было совсем немного. Мне вспомнился рассказ Джайлса о том, как пышно жители Йорка украсили свой город к приезду короля Ричарда Третьего.

— Как продвигается расследование дела о смерти мастера Олдройда? — спросил старый законник, когда я обратил к нему взгляд.

— Этим делом занимается королевский коронер.

— Насколько мне известно, мастер Олдройд был весьма опытным и искусным стекольщиком. То, что во время работы он упал, не может не вызвать удивления. В городе поговаривают, что его, возможно, столкнули с лестницы. Но кому он мог помешать?

— Не могу сказать вам ничего определенного, — смущенно пробормотал я.

— В последнее время в аббатстве Святой Марии происходит слишком много несчастных случаев, — продолжал Джайлс. — У Малеверера есть все основания для беспокойства.

— Вы правы.

— А вы по-прежнему занимаетесь расследованиями? — продолжал расспросы Джайлс.

— К счастью, нет.

Мы миновали еще одни городские ворота, Фулфорд, украшенные гирляндами. Я заметил, что гниющие головы и члены казненных исчезли.

«Интересно, намерены ли городские власти выставить их вновь после торжественной церемонии?» — пронеслось у меня в голове.

За воротами теснились низенькие домики, но вскоре мы оказались посреди открытой равнины. По обеим сторонам, насколько хватало глаз, тянулись зеленые пастбища и коричневые вспаханные поля, на которых сверкали лужицы, оставленные вчерашним дождем. Дорога тем не менее находилась в превосходном состоянии, все выбоины были предусмотрительно засыпаны.

Чуть впереди у обочины стояло несколько карет, окруженных солдатами и слугами. Около них члены Городского совета спешились. В неловком молчании они сняли свои роскошные одеяния и облачились в длинные мантии унылого рыжевато-коричневого оттенка, которые слуги извлекли из карет. Странно было видеть мэра Холла раздетым; нахмурившись, он с отвращением взглянул на убогую мантию и решительно всунул в рукава свои жирные белые руки. Слуги бережно сложили роскошные наряды советников и отнесли их в кареты. Головных уборов, отвечающих скромным мантиям, приготовлено не было; как видно, членам Городского совета полагалось предстать перед королем с обнаженными головами. Я окинул взором поля: вдали виднелся силуэт пахаря, бредущего вслед за упряжкой волов. Сердце мое болезненно сжалось при воспоминании об отце.