Секретарь принесла чай, Лим разлил его по чашкам, отпил из своей, затем предложил мне сигарету, от которой я не отказался, дал прикурить от настольной серебряной зажигалки.
— Американские сигареты — одна из моих слабостей, — признался он, любовно глядя на пачку «Лаки страйк». — На душе сразу становится легче, когда я вижу, что есть курящие люди. Многие мои друзья и знакомые бросили курить.
— Они поступили мудро.
— Несомненно, — он вновь улыбнулся. — Но так приятно уступать собственным слабостям.
Тут улыбнулся и я, пригубил чай.
— Дикки пишет, что вы прибыли по сугубо личному делу.
— Да, — кивнул я. — Ищу одного человека. Американца.
— Могу я спросить, кого именно?
— Его зовут Анджело Сачетти.
— Понятно, — бесстрастно произнес Лим, его пальцы забарабанили по столу.
— Как я понимаю, вы его знаете.
— Нет, я его не знаю. Давайте считать, что я слышал о нем. Он… — Лим не закончил фразы и повернулся к окну, чтобы посмотреть, все ли в порядке в бухте. Убедившись, что ничего сверхъестественного не произошло, он вновь взглянул на меня. — Мистер Которн, не сочтите мой вопрос за грубость, но позвольте спросить, не связаны ли вы с ЦРУ или с какой-либо другой разведывательной организацией, которые так любят создавать американцы и англичане?
— Нет, с ЦРУ я не связан, — честно признался я.
В наступившей паузе Лим решил пересчитать стоящие на рейде корабли.
— Я убежден, что Дикки не дал бы вам рекомендательного письма, если бы вы поддерживали связь с ЦРУ, но хотел знать наверняка.
— Может, письмо поддельное.
Лим повернулся ко мне и улыбнулся.
— Нет. После того, как вы позвонили вчера, я перезвонил Дикки в Лос-Анджелес. Вы тот, за кого себя выдаете. Еще чая?
— Благодарю. Странно, конечно, что бизнесмен взваливает на себя лишние хлопоты, но судя по вышесказанному, вы не просто бизнесмен.
— Да, похоже, что так, — подтвердил Лим, наливая мне чай.
Лим, решил я, скажет мне все, что сочтет нужным, и без наводящих вопросов, поэтому приступил ко второй чашке чая, ожидая, пока он заговорит.
— Мы — маленькая страна, мистер Которн. Нас всего два миллиона, и семьдесят пять процентов из них — китайцы. Среди нас есть очень богатые и очень бедные, хотя нищета здесь не так бросается в глаза, как в других азиатских странах. Полагаю, после Японии, у нас самый высокий в Азии жизненный уровень. Мы — ворота Юго-Восточной Азии, по крайней мере нам хочется так думать, и наша экономика основывается, главным образом, на международной торговле, хотя мы и движемся по пути индустриализации. Однако у нас нет ни времени, ни денег, чтобы активно включиться в разведывательную деятельность. Но мы проявляем определенное любопытство в отношении тех, кто приезжает в Сингапур и остается здесь жить. Не то что мы не приветствуем иностранный капитал, но, скажем так, пытаемся выяснить, каково его происхождение.
Лим замолчал и вновь улыбнулся.
— Остается только признать, что я — Секретная служба Сингапура.
— Похоже, это не такой уж секрет.
— О нет. Разумеется, нет. Все об этом знают и иногда подтрунивают надо мной. Но кто-то должен этим заниматься, и премьер-министр остановил свой выбор на мне.
— Почему на вас?
— Потому, что я могу себе это позволить. Я глубоко вздохнул.
— Извините, мистер Лим, но связано ли сказанное вами с Анджело Сачетти?
Лим кивнул.
— Разумеется, связано. Я заинтересовался мистером Сачетти, когда он появился в Сингапуре через полтора года после того, как утонул в нашей бухте, — Лим потянулся к лежащей на столе папке и пролистнул лежащие в ней бумаги. — Вы, кажется, тоже приняли участие в том так называемом инциденте, мистер Которн.
— Вам же это известно.
— Да. Тут есть рапорт полиции, да и Дикки освежил мою память в ходе нашего вчерашнего разговора. Освежил мою память! Мой бог, я заговорил, как полицейский или шпион.
— Так что насчет Сачетти? — мне не хотелось уклоняться от главной темы.
— Он объявился здесь, воскреснув из мертвых, полтора года назад. Прилетел из Гонконга, а отметки в его паспорте указывали, что какое-то время он провел на Филиппинах. В Себу-Сити, по-моему. Да, тут так и записано, — палец Лима спустился еще на несколько строк. — Он открыл счет на крупную сумму, деньги поступили из швейцарского банка, снял роскошную квартиру и начал вести светский образ жизни.
— А потом?
— Потом стало твориться что-то непонятное. Чуть ли не все жители Сингапура начали выбирать комбинацию из трех цифр и ставить на нее небольшие суммы денег в расчете на то, что именно эти цифры окажутся последними в тотализаторах, то ли в Сингапурском скаковом клубе, то ли на ипподромах Малайи и Гонконга.
— Тотализаторах? — переспросил я.
— Да. Видите ли, до тех пор азартные игры, а мы, китайцы, пылаем к ним неистребимой страстью, контролировались нашими так называемыми тайными сообществами. По последним подсчетам их число не превышало трехсот пятидесяти. Помимо азартных игр они получали доходы от проституции, остатков торговли опиумом, контрабанды и прочих сфер преступной деятельности, не исключая и пиратства.
— Вы сказали, до тех пор.
— Да, — кивнул Лим. — Но маленькие ставки на комбинации цифр в тотализаторе принимались безработными подростками, которые сбиваются в группы, называя себя «Банда Билли», или «Янки-Бойз», или «Ангелы Ада».
— Мы стараемся распространить нашу культуру на весь мир.
Лим улыбнулся.
— Этому способствуют фильмы. И телевидение. Во всяком случае, этим делом заинтересовался Отдел по расследованию уголовных преступлений, и там подсчитали, какие огромные суммы собираются ежедневно этими подростками.
— Есть конкретные цифры?
— Порядка ста тысяч долларов в день.
— То есть тридцать три тысячи американских долларов.
— Да.
— А выплаты были?
— Простите? — не сразу понял меня Лим.
— Кто-нибудь выигрывал?
— Да, конечно. Люди выигрывают каждый день.
— Каков процент?
Лим вновь склонился над папкой.
— Сейчас посмотрю. Ага. Выигравшие получают четыреста процентов.
— Мало.
— Как?
— Действительное соотношение — шестьсот к одному. Те, кто организуют прием ставок, снимают по двести долларов с каждого выигравшего доллара.
— Интересно, — пробормотал Лим. — Я это запишу, — и сделал соответствующую пометку.
— Позвольте мне высказать одну догадку. Вы выяснили, что организовал эту новую лотерею Анджело Сачетти.
Лим кивнул.
— Да, и организовал основательно. Однако этим его деятельность не ограничивается. К примеру, если торговец не хочет еженедельно платить определенную сумму, в один прекрасный день он обнаруживает, что в его лавочке все разбито и покорежено.
— А как же ваши тайные общества? Их не возмутило появление нового человека?
Лим вновь предложил мне «Лаки страйк», и я взял сигарету, чтобы доставить ему удовольствие.
— Почему вы не вышвырнули его отсюда? — спросил я.
— Сачетти?
— Да.
Лим затянулся, выпустил тонкую струю дыма.
— К сожалению, мистер Которн, сделать это не так-то легко.
— Почему? Он — иностранец. Вы можете просто не продлить его визу.
— Да, он иностранец. Но мистер Сачетти женился сразу после прибытия в Сингапур.
— Об этом я слышал.
— И вы знаете, на ком он женился?
— Нет.
— Его жена — дочь одного из наших известных политических деятелей. И он использует свое немалое влияние, чтобы предотвратить любую попытку воздействия на его зятя.
— Как это произошло, любовь с первого взгляда? Лим покачал головой.
— Нет, в это я не верю. Насколько мне известно, мистер Сачетти заплатил чуть больше трехсот тысяч американских долларов за руку своей невесты.
Глава 13
Лим рассказал мне обо всем. Вернувшись из царства мертвых, через Себу-Сити и Гонконг, Анджело Сачетти закатил марафонский пир, продолжавшийся чуть ли не месяц. Он не прекращался ни днем, ни ночью, и двери его роскошной квартиры были открыты для друзей, которые приводили своих друзей. В итоге Сачетти встретился с теми кого хотел повидать, мелкими политиками, не возражавшими против того, чтобы их купили, и преступниками, не отказывающимися от лишнего доллара. Сачетти лишь показал им, что надо делать, чтобы этих долларов стало больше, и как можно быстрее.
