Папаша Аквианы тут же встал не просто в позу, а на дыбы:
— Не позволю! Если Аквиана пойдёт на это, то перестанет быть королевой, а она именно ею рождена.
Я было подумал, что королева Аквиана тоже возмутится, но не тут-то было. Она немедленно сняла с головы диадему и положила её на край стола с такими словами:
— Мама, я возвращаю тебе символ моей королевской власти, — и тут же, начав снимать с себя украшения, глядя на меня простонала чуть ли не болезненно, — любимый, но на это уйдёт целых два года.
У меня в голове блеснула шальная мысль:
— Постойте, ваше величество, наденьте на себя королевскую диадему и постарайтесь вызвать свет силой своей магии. — в гроте почти сразу же стало раза в три светлее, но свет исходил не от сапфиров, а от самой королевы, причём я увидел её возлежавшей на оттоманке совершенно нагой и, сглотнув слюну, сказал: — Достаточно, Алвиана. Хотя ты и королева, Глаза океана тебе неподвластны. А теперь, уважаемые, давайте проверим болтовню древних магов Изендера на предмет правдивости. Мелиниара, позвольте мне возложить на вашу голову диадему власти и украсить ваши ушки, шейку и пальчик.
В ответ на эти слова папаша Аквианы злобно зарычал, но, пригвождённый к оттоманке гневным взглядом своей супруги, между прочим, тоже красавицы, которая вовсе не выглядела матерью теперь уже точно бывшей королев, умолк. Сняв с его дочери магические регалии, я подошел к королеве-матери и сначала возложил на её голову серебряную диадему, отчего меня чуть было не пришибло мощнейшей волной магической силы чуть ли не космического порядка. С ушками королевы океана Изендера вышла заминка. Они не были проколоты, но меня это не остановило. Когда я проколол их штифтами, украшенными бриллиантами, то увидел, что кровь у сирен такая же красная, как и у людей, хотя моряки, рубившие их тела саблями, говорили что она у них изумрудно-зелёная. Магия, ничего не попишешь. Когда всё было готово, новая старая королева спросила:
— Серебряный рыцарь, мне вызвать свет?
Я кивнул и пожалел, что у меня не было с собой защитной маски электросварщика. Из всех пяти изумрудов вырвались такие лучи света, что я зажмурился и взмолился:
— Ваше величество, умоляю вас, убавьте яркость! Не то я ослепну, а вам слепой зять даже за очень большие деньги не нужен.
Когда я приоткрыл левый глаз, то увидел, что королева действительно убавила яркость, но Глаза океана всё равно испускали множество ярких лучей с такой силой, словно внутри сапфиров были спрятаны ксеноновые прожектора. Все пятеро мужиков слетели с оттоманок, встали перед своей новой старой королевой коленопреклонённо и, вскинув вверх руки, громко прокричали:
— Да здравствует королева Мелиниара!
Её королевское величество торжествовала. Да, ничего не скажешь, она была, как королева, на две головы выше дочери, но Аквиану это совершенно не беспокоила. Своим взглядом она просто гнала их всех прочь, что мне не очень-то нравилось. Между тем королева благосклонно кивнула мне, улыбнулась дочери и сказала:
— Дочь моя, раз ты приняла решение стать женщиной, то я должна немедленно предстать перед своим народом. Ты не будешь об этом жалеть или мне всё-таки вернуть тебе диадему власти?
Настал весьма щекотливый момент и я понял, что угодил в такую смоляную ловушку, из которой уже не смогу выбраться никогда и всему виной были бездонные синие глаза Аквианы. Не смотря на то, что юная сирена улыбалась матери радостно и совершенно безмятежно, я почувствовал, что мне нужно срочно подстегнуть ход событий. Вообще-то на меня уже накатило нечто такое, что я был готов нарушить своё собственное слово, но в глубине души кое-что удерживало меня от последнего шага. Тем не менее я шагнул к Аквиане и, чтобы подсластить её папаше пилюлю, а королеве аккуратно положить в бочку небольшую ложечку дёгтя, громко сказал:
— Не волнуйся, Аластан, я сегодня же сделаю так, что королева Мелиниара влюбится в тебя просто беспримерно.
Её величество немедленно возразила, буравя меня взглядом:
— Алекс, я и без магии люблю своего мужа.
Ага, как же, проймёшь меня этим. Насмешливо улыбнувшись, я окончательно расставил все точки над буквами "i" в этой пьесе:
— Зато с магией, ваше величество, вы будете любить его так, что не станете всякий раз отодвигать в сторону. Извините, но на белом свете есть такая штука, как мужская солидарность. Я ни за что, ни за какие богатства двух миров, не стал бы при королеве Аквиане принцем-консортом, но стану мужем принцессы Аквианы и когда вы отойдёте от дел, а это вы рано или поздно сделаете, то стану королём, а не каким-то там серебряным рыцарем на побегушках. Кстати, это моё жесткое условие, с которым вы либо соглашаетесь, либо я сваливаю с вашего острова и мы сами разберёмся с морским чудовищем.
Королева, поняв, что я настроен серьёзно, величественно кивнула и чуть ли не принесла мне присягу на верность:
— Хорошо, сэр Алекс, я принимаю твои условия и лишь прошу не спешить со своей любовной магией. Отныне мой муж будет стоять от меня по правую руку, а старый трон я велю выбросить и вырастить новый, на котором он будет восседать вместе со мной.
— Вот ещё глупости, — возразил я, — тронами разбрасываться. Куда проще вырастить второй и поставить рядом, а пока что король Аластан постоит какое-то время опираясь на подлокотник.
Теперь уже точно, точнее не бывает, будущий тесть благодарно кивнул мне и все шестеро величаво удалились. Мой взгляд невольно задержался на роскошном заду королевы, но я быстро повернулся к Аквиане, хотя и не знал, что мне теперь с ней делать. Зато она, применив магию, сгребла меня в охапку и уже через секунду обнимала, страстно шепча мне на ухо свои любовные признания. Н-да, девочка не знала, что это женщины любят ушами, а мужчины глазами. Оттоманка была достаточно широкой, а попросту почти двуспальной и потому я смог слегка отодвинуться от очаровательной сирены, чтобы провести линию демаркации поперёк нижней части её животика:
— Аквиана, ты существуешь для меня от макушки и до этой черты, которую я не переступлю до тех пор, пока ты не станешь обычной девушкой. Поверь, так надо. Мне почему-то кажется, что это очень важно даже не для нас, а для судеб двух миров.
Эка я загнул, но зато мои слова подействовали на девушку немного отрезвляюще. Она хотя и сорвала с себя тунику, после чего с меня слетели обе рубашки, была счастлива уже от того, что наши тела соприкоснулись своей второй половиной. Через несколько минут я снял с себя ботфорты и пояс с магической сумой и тесаком, но чёрные штаны, пошитые из жабьей кожи, всё же остались на мне. Боже, никогда в жизни я не ласкал и не целовал столь совершенного женского тела, но табу всё же так и не нарушил. Зато его не существовало для Аквианы, но она не раз получала за это по рукам. Часов через восемь в королевский грот вернулись мои будущие тёща с тестем, но без генералов. Девушка почувствовала их приближение заранее и потому мы оделись, а я так даже натянул ещё и ботфорты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
