могу прошептать. Мои руки все еще дрожат. Мои ноги дрожат. Я вся дрожу. — Мне нужно принять это.
Она придвигается ближе, чтобы обнять меня. — Он придет в себя.
Я качаю головой. — Нет. Он слишком упрямый. Ты бы видела его лицо, когда я решила уйти. Это была смесь отвращения и сожаления. Он потерял ко мне всякое чувство, когда я сказала ему, что не собираюсь говорить правду.
Я начинаю скрести свой свежий маникюр, пытаясь успокоиться. Она сжимает меня в последний раз и отстраняется, когда звонит ее телефон. Ее глаза расширяются, когда она читает сообщение, а затем начинает судорожно бить пальцами по экрану.
— С кем ты разговариваешь? — спрашиваю я. — Если ты забыла, у меня тут кризис.
— Ты устраиваешь вечеринку жалости, даже не дав ему времени, — возражает она, все еще сосредоточенно глядя на свой телефон.
— Ладно. — Я скрещиваю руки и дуюсь. — Скажи мне, с кем ты разговариваешь.
— Черт, любопытная. — Она закатывает глаза. — Это изменщик Бретт. Он хочет снова сойтись.
— Отврат. Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь об этом?
— Нет, черт возьми. — Она все еще печатает, как будто пишет прощальное письмо перед смертью.
— Тогда перестань его развлекать.
Она смеется. — Мне нравится смотреть, как он извивается.
— Как он извивался, вставляю свою сосиску размером с пинту в вагины, которые не были твоей?
— В значительной степени.
— Как насчет того, чтобы помочь тебе с этим и не дать сделать глупость. — Я пытаюсь выхватить у нее телефон, но она быстрее меня.
— Хорошая попытка. Дай мне повеселиться. Не вини девушку за то, что она наслаждается местью за расставание. Они, кажется, всегда возвращаются, когда понимают, что ты перестала играть в их игры и пошла дальше.
— Если бы только Хадсон был таким придурком, как Бретт.
Она затемняет экран и убирает телефон в сумку. — Если бы это было так, ты бы не жертвовала своей карьерой ради него. Это был большой шаг, и я горжусь тобой.
— Рада, что ты поддерживаешь меня в том, что я буду безработной и одинокой до конца жизни. — Я застонала в раздражении. — Мне нужны углеводы. Мне нужен алкоголь. Мне нужны углеводы, смешанные с алкоголем.
***
Я выключила телефон, прочитав сообщение от Далласа, передала его Уиллоу и взяла с нее обещание не отдавать его ни при каких обстоятельствах до завтра — даже если я пригрожу отрезать ей волосы, пока она спит.
Я избегаю всех форм общения в ступоре от того, что люди говорят о моей речи.
— Когда я объявила, что ухожу в отрыв, то предположила, что ты сделаешь то же самое, — хнычу я.
Мы вернулись в отель и лежим в постели в пижамах. Прошло три часа с тех пор, как я унизила себя перед миллионами людей. А казалось, что прошло триста дней. Уиллоу безостановочно разговаривает по телефону с тех пор, как мы вернулись в номер, и отказывается дать мне почитать сообщения от Бретта.
Она смотрит на меня, приподнимая бровь, сидя напротив меня. — Ты знаешь, что говорят, когда предполагаешь.
Я закатываю глаза. — Неважно. Ты официально отстойно справляешься с ролью той, кому разбили сердца.
Ее лицо становится серьезным. — Я твой помощник. Я должна следить за тем, чтобы люди не говорили о тебе слишком много дерьма. Моя мама тоже пишет мне о твоей драме. Клянусь, эту женщину больше интересуют твои отношения, чем мои. — Она протягивает мне свой телефон. — Если ты так переживаешь из-за этого, можешь написать ответ.
Я машу рукой в воздухе, когда ее телефон снова подает сигнал. — Забудь об этом. Иди вперед. Сделай эту штуку полезной и закажи немного еды, пока ты в деле. Я бы хотела, чтобы алкоголь и мороженое были нашими почетными гостями.
— Тебе не кажется, что у тебя здесь достаточно? — Она дернула головой в сторону бутылки водки, стоящей на тумбочке.
Я открыла ее около часа назад после того, как швырнула туфли через всю комнату и заявила, что оставила мужчин на всю оставшуюся жизнь. Что может быть лучше, чем разбитое сердце? Быть пьяной и с разбитым сердцем.
Я вскакиваю на колени. — Боже мой! Кстати о мороженом, разве сейчас не делают мороженое с алкоголем? — Это мой вид десерта. — Если ты найдешь его и закажешь, я повышу тебе зарплату.
— Если я это сделаю, ты перестанешь ныть, что я разговариваю по телефону?
— Сиди в телефоне сколько хочешь, а я буду наслаждаться алкоголем и сахаром.
— Вызов принят.
***
— Ты умерла? — Я заикаюсь, попадая на голосовую почту Уиллоу. Я обыскала все вокруг в поисках своего телефона и нашла его спрятанным в шкафу в ванной. — Прошло двадцать пять минут с тех пор, как ты сказала, что встретишься с курьером в холле. Где ты его нашла? В Крейгслисте? — Я прижала ладонь ко рту и икнула. — Я ужасный человек. Я убила свою лучшую подругу из-за отчаяния по поводу мороженого.
Я продолжаю рассказывать, как я позабочусь о том, чтобы у нее были хорошие похороны, но останавливаюсь, когда слышу, как открывается входная дверь. Я заканчиваю разговор, и телефон подпрыгивает на матрасе, когда я его роняю. Я соскальзываю с кровати и чуть не падаю лицом вниз, вбегая в гостиную.
— Черт возьми, Уиллоу, почему ты не отвечаешь на звонки? Я думала, что мне придется идти на опознание твоего тела, — кричу я. Я вскидываю руки вверх и драматично топаю ногами.
Я подскакиваю и внезапно останавливаюсь.
Мое дыхание сбивается, словно весь воздух был высосан из комнаты.
Хадсон стоит всего в нескольких футах от меня в широкой стойке. Его руки засунуты в передние карманы рваных джинсов, а глаза цвета виски неуверенно смотрят в мои. Я тру глаза — уверена, что алкоголь дурманит мой разум.
— Твой новый телохранитель нуждается в увольнении, — таков его ледокол.
Я расслабляюсь при звуке его мягкого голоса. Он не злится и не кричит на меня за то, что я его обидела. Он здесь, чтобы быть Хадсоном, в которого я влюбилась — грубым внешне мужчиной, который открыл мне свою более мягкую сторону.
— Трудно найти такого опытного человека, как ты, — шепчу я, спотыкаясь о свои слова.
Что это значит?
