Присев на корточки рядом с Нинкой, которая подбрасывает хворост в огонь, Зоя Романовна говорит:
— Вот так путешествовать — как это хорошо и полезно. День и ночь на вольном воздухе; простое, здоровое питание; веселые игры и приключения; дружная компания. Но интересно, кто же у вас водит «Кузнечик»?
— Все водим, по очереди, кроме Климки. Он пока ещё не достает ногами до педалей.
Зоя Романовна внимательно — уже в который раз — оглядывает берег, прикорнувший в тени сосен «Кузнечик», живописный шалаш.
Вон Лера опять забралась на полюбившуюся ей иву и высоко-высоко над землей развесила майки, полотенца, трусы форпостовцев. Очень забавно выглядит эта сушка белья в поднебесье. А сама Лера обозревает окрестности в подзорную трубу. Мальчики помогают Михаилу Николаевичу мыть машину. А он им что-то объясняет про свою «Волгу», Игоря даже посадил за руль. Да, жаль, очень жаль, что здесь нет Пети!..
— Как же вы отправились в такой поход без взрослых?.. — осторожно допрашивает Нинку Зоя Романовна.
Нинка не успевает ответить: с озера доносится крик и сразу же раздается голос Леры:
— Смотрите! Смотрите туда!..
В ту же секунду подзорка оказывается на песке, а Лера — в воде. Быстро работая руками и ногами, она устремляется на середину озера.
Там, рядом с пустым челноком, торчит из воды белобрысая голова. Мальчишка держится за борт, челнок медленно кружится — его уносит течением…
— Какой ужас! — восклицает Зоя Романовна. Мальчики бросают тряпки и бегут к воде, но в этот момент из шалаша выходит мужчина.
Он протирает спросонья глаза, кидает взгляд на озеро.
— Сима и Слава, назад! Игорь, за мной!.. — И прямо в майке и синих тренировочных брюках прыгает в воду…
Симка и Славка вылезли на берег смущенные. Усиленно принялись отряхиваться, как щенки после купанья. Нинка шепнула Зое Романовне:
— Они ещё не очень-то пловцы. Вот Сергей Павлович им и не позволил.
Лера тем временем уже успела заплыть далеко. Но неожиданно она изменила направление — пошла в сторону от челнока.
— Куда же она?.. — крикнули в один голос Симка и Славка.
— Очень логично, — сказал Михаил Николаевич. Своими зоркими глазами он разглядел на сверкающей глади озера весло. Мальчик уронил весло. Должно быть, потянулся за ним и вывалился. Экий бездельник!
— Не понимаю, как ты можешь так спокойно рассуждать? — возмутилась Зоя Романовна. — Ведь там ребенок, его уносит к порогам, он тонет!
— Неужели ты думаешь, что эти молодцы дадут ему утонуть? — Михаил Николаевич пожал плечами. — Какой абсурд!
Нинка подхватила с земли подзорную трубу и приставила её к глазу. Действительно, абсурд! Вот уж Сергей Павлович с Игорем подоспели, заталкивают мальчишку обратно в челнок. Туда же забралась и Лера; в подзорку видно, как она тяжело дышит и колотит белобрысого по спине, чтобы выгнать из него воду; должно быть, здрово нахлебался с перепугу.
— Ну, теперь-то он уже в безопасности, — говорит Зоя Романовна. — Слава богу!
Нет, ещё не очень-то «слава богу». Нинке-то в подзорку лучше видно: Лера часто взмахивает веслом, старается направить к берегу челнок, а сзади его подталкивают Игорь и Сергей Павлович, — держатся руками за корму и что есть силы работают ногами. И все-таки челнок стоит на месте…
— Им не перебороть течение, — тревожно говорит Михаил Николаевич и машинально оглядывается: чем бы помочь? И вдруг кричит: — Что вы? Назад!..
Это относится к Симке и Славке: они снова бросились в воду, плывут.
— Их всех унесет на пороги! Боже мой… — стонет Зоя Романовна.
Нинка стоит по колено в воде и не отрываясь смотрит. Её румяное лицо сейчас совсем побледнело, губа закушена.
Откуда-то доносится слабый стрекот мотора. Он с каждой секундой усиливается. Вот из-за мыса показался катер, идет полным ходом, отбрасывая от бортов пенистые клочковатые волны. На его приподнятом над водой носу застыл, наклонившись вперед, человек в широкополой соломенной шляпе.
Нинка наводит подзорку на борт катера и читает название, вернее, выкрикивает его:
— «Рыбак»!
— Скорее же, «Рыбак», миленький!.. — шепчет Зоя Романовна.
Катер описывает вокруг челнока широкую дугу, зарываясь кормой в пену. На корме полуголый парень резко взмахивает рукой:
— Держи!
Лера тянется к летящей в воздухе веревке.
— Ура! Поймала! — орет Нинка.
Михаил Николаевич рукавом пиджака вытирает пот с лысины.
— Ах, как это обидно и унизительно не уметь плавать, когда другие…
Вскоре и катер и челнок уже легонько покачиваются вблизи берега.
Сергей Павлович на руках выносит из челнока белобрысого худенького веснушчатого мальчугана лет восьми.
— Безобразие! — говорит Зоя Романовна. — Кто разрешает такому ребенку брать лодку?
— Кто разрешает? Вы бы его спросили! — сердито откликается человек в соломенной шляпе. Разбрызгивая сапогами воду, он выходит на берег.
Ох, и интересный же дядька! На загорелом лице нос горбинкой, светлая бородка клинышком; широкополая шляпа, да ещё высокие болотные сапоги — только шпаги ему не хватает.
— Д'Артаньян! Честное пионерское, Д'Артаньян! — восхищенно шепчет фантазер Симка.
А Д'Артаньян кричит «утопленнику» самые что ни на есть русские слова:
— Сколько раз тебе говорено было, Степка, не соваться к озеру?! Ладно, люди подоспели, а не то пошел бы на дно кормить окуней. Вон посинел даже.
— Может, ему искусственное дыхание сделать? — с готовностью предлагает Нинка.
— Сейчас я ему сделаю. При всех! — гремит Д'Артаньян. — Он берет из рук Сергея Павловича мальчишку. — А ну, снимай штаны!
— Как вы можете! — возмущается Зоя Романовна.
— Он и так пострадал! — кричит Игорь и выходит вперед.
А белобрысый пацан нисколько не боится. Обхватив тоненькими руками могучую шею Д'Артаньяна, он говорит ему в ухо:
— Батя, я хотел принести рыбы на обед. Своей, наловленной.
— Кому я сказал раздеваться? — Д'Артаньян сам стаскивает с сына мокрые штаны. — Теперь марш на катер! Рыболов…
Он шлепает Степку по мягкому месту и принимается выкручивать его штаны.
— Спасибо вам, товарищи, за ваше доброе. Наш колхоз тут недалеко. Ежели вокруг озера ехать, — девять километров. Приезжайте, рады будем. Спросите бригадира Антонова.
Он всем по очереди пожимает руки и возвращается на катер. Оттуда доносится его голос:
— Эй, Проша, выбери несколько штук получше.
В воздухе сверкнули три большие рыбины и забились на песке.
— Спасибо! — крикнула за всех Нинка вслед уходящему катеру.
— Трепетное серебро рыб, — сказал Симка задумчиво.
И как только он это сказал, Щепкин сразу же начал осматриваться.
— А где же Клим? — спросил он резко.
— Побежал за своими грибами, — сказала Нинка. — Он встретил в лесу вот их, — Нинка глазами показала на Михаила Николаевича и Зою Романовну. — Они его подвезли на «Волге». А он обрадовался и забыл про грибы. Вот — Зоя Романовна…
— Очень рада познакомиться с вами, Сергей Павлович, — сказала робея Зоя Романовна и протянула Щепкину руку. — А это — Михаил Николаевич, мой муж.
— Вы и ваши ребята настоящие герои, — сказал Михаил Николаевич.
— Герои? — Щепкин посмотрел на Симку и Славку. — Сейчас мы постараемся дать оценку их героизму.
Мальчишки отвели глаза, потупились: уж очень сурово смотрел Сергей Павлович.
— Серафим и Вячеслав, вы знаете первый пункт добровольного устава нашего отряда?
Славка пробормотал:
— Выполнять приказания руководителя. Безоговорочно, беспрекословно…
— Почему же вы не выполнили моего приказания? Вы же оба знали, что за этим последует немедленное отчисление из отряда.
Тонко звенела в воздухе какая-то мошка, да рыбы шурша трепыхались на песке.
Симка босой ногой выковыривал из травы еловую шишку. Славка усиленно грыз ноготь большого пальца.
Зоя Романовна не выдержала:
— Сергей Павлович, ведь мальчиками руководило благородное побуждение. Они хотели…
— Извините!..
Щепкин сказал только одно это слово. Но в этом твердом предостерегающем «извините» и в том, как он посмотрел на Зою Романовну, заключалось очень многое. Нинка и Лера отлично поняли, что именно.
Поняла, должно быть, и Зоя Романовна. Потому что она покраснела, смутилась и тоже сказала:
— Извините…
Игорь не На шутку встревожился — что теперь будет? Неужели Сергей Павлович отправит Симку и Славку домой? Из-за такой, в сущности, ерунды! Они же почти не успели отплыть от берега. Игорь поднял глаза на Михаила Николаевича с надеждой: может, он заступится. Но тот лишь развел руками, с упреком покосился на жену: дескать, нечего лезть, когда не спрашивают. И огорченно вздохнул.
