Читаем без скачивания Нигде - Дмитрий Глухов

— Да. Ты и есть моя жена. Но я понял это только здесь, на корабле… Я очень тебя люблю. И ты права — умирать лучше, все рассказав.

Лера уткнулась в грудь Макса. Обняла его рукой, и с легким щелчком на ее запястье открылся зарядный отсек.

Славик на экране хмыкнул и состроил ироничную гримасу. Но было видно, что такой финал его вовсе не устраивает. Он выдохнул:

— Хм… Согласись, Макс, что мной был выбран прекрасный образ. Хромой интеллектуал, друг детства. С одной стороны, ты вроде как чувствуешь передо мной какую-то вину, с другой — немного покровительствуешь, с третьей — прислушиваешься к моим советам… Хорошо я придумал?

— Хорошо, — зло кивнул Макс, — и что дальше?

— Увы, ничего. Вы, как идиоты, очутились на этом корабле в обличии роботов. Я-то надеялся, что вы выйдете на Вайса и разберетесь с ним. Но разобрались с вами. Эй, бородатый, что там у тебя датчик показывает?

— Пятнадцать минут, — ответил Тыца.

— Неплохо. Последние пятнадцать минут жизни, они должны быть очень романтичными. И я помог вам в этом!

Славик с гордостью покрутил головой. И улыбнулся:

— Ну ладно, шучу. Какая, к черту, романтика. Вайс вам соврал. Отсюда есть выход, и он очень простой.

— Этот выход, он куда? — спросила Лера.

— Постараюсь, чтобы он оказался немного поближе к Вайсу, — усмехнулся Славик. — Я сейчас запущу на мониторах инструкцию, что вам необходимо делать. Выполняйте все рекомендации очень внимательно. Ну а я прощаюсь. Со Славиком вы точно больше не увидитесь. До встречи!

Экраны погасли, потом снова вспыхнули, и по ним поползли какие-то цифры. Тыца начал энергично вбивать их на клавиатуре.

Макс внезапно ощутил полнейшее спокойствие и даже закрыл глаза. Ему показалось, что он снова находится на бескрайней желтой равнине. Вдали виднеется стартовая площадка, на которой стоит ракета. Среди корпусов космодрома выделяется высокое роскошное здание — это Центр Сканирования Личности корпорации AVALON.

Макс оборачивается. Вместе с ним идут Лера и Катя.

— Надо же, папа! Ты главный инвестор проекта, а мы идем на сканирование как простые смертные, — качает головой Катя.

— А чем это мы отличаемся: от простых смертных? — улыбается Макс.

— Ну у нас есть деньги. И вообще — для этого проекта ты многое сделал.

— Видишь ли, там где будут жить копии наших личностей, деньги не будут иметь значения.

— А что будет иметь значение? — спрашивает Катя.

— То, какой ты есть. Что ты сам из себя представляешь как личность.

Макс оборачивается к Лере.

— Ну а ты что грустишь?

— Ты думаешь… ну… мы там будем счастливы?

— Конечно, милая, — он заключает жену в объятия. — Все будет хорошо. Что бы с нами ЗДЕСЬ ни случилось, ТАМ… мы будем в безопасности. Там для нас все только начинается…

Часть вторая

ДЕФРАГМЕНТАЦИЯ

В оный день, когда над миром новымБог склонял лицо свое, тогдаСолнце останавливали словом,Словом разрушали города.

Да, сей пожар мы поджигали,И совесть правду говорит,Хотя предчувствия не лгали,Что сердце наше в нем сгорит.

Пролог

Она не помнила, кто и когда ей в первый раз сказал: «А ведь мы живем в аду». Пыталась вспомнить, но не могла. Года три назад это была популярная шутка. Ее произносили так часто, что она даже стала раздражать. «Уволили? Ну не расстраивайся, все равно мы живем в аду!» «Выиграл в лотерею? Слишком не радуйся, из ада-то ты никуда не денешься!» Под эту шуточную теорию была даже подведена какая-то теоретическая база, куча иронических доказательств: у нас почти всегда серая погода, не дождь, но и не ясно. Никаких облаков — ровная серая пелена. Деревьев почти нет. Так, изредка где-нибудь встретится какой-нибудь кривой ствол, с коротенькими щупальцами обрезанных ветвей. Рассказывали, что будто бы раньше деревьев было больше, а потом все куда-то исчезли. И кустов не осталось. Только трава — невысокая, ровная. Английские газоны. Она вспомнила, как Тук, обосновывая теорию ада, смеясь, говорил ей: «Ты видела, чтобы эту траву когда-нибудь стригли? А? Вот в том-то и дело: ее никогда не стригут!»

Она наклонилась и прикоснулась к траве ладонью. Самая обыкновенная: мягкая, чуть влажная… Впрочем, если поверить, что мы в аду, то откуда узнаешь, как должна выглядеть настоящая трава. Как она выглядит в настоящей жизни… И правда, в каких-то книжках писали, что траву якобы подстригают, но ведь это же всего лишь книги… Книги, кстати, тоже куда-то исчезли. Раньше были книжные магазины, даже библиотека была около стеклянного супермаркета. А теперь нет. Странно, что она никогда об этом не задумывалась. Все это было словно у тумане: спроси кто, точно ли была библиотека, она бы не смогла это уверенно подтвердить…

Она оглянулась по сторонам. Убогие примитивные дома. Коробки. Она часто вспоминала, как в детстве, лет в четырнадцать или пятнадцать, они с ребятами со двора ходили смотреть какие-то необычные дома. Может, на взгляд какого-нибудь эстета, в них и не было ничего удивительного: пара колонн впереди, мозаика на торце, железные лестницы вместо бетонных. Но детям это казалось просто чудом. Она помнила, как они курили с ее тогдашней приятельницей по прозвищу Герда в подъезде такого дома и обсуждали, как было бы круто в нем жить. Казалось, только поселишься в таком доме, и жизнь изменится бесповоротно… Что-то произойдет в ней такое, что ни у кого не происходит. И ведь были такие везунчики, что родились и жили в таких домах. А ей не повезло: она родилась в обычном, как говорили, «бараке». Среди таких же обычных людей. Вечно сосредоточенных, мрачных, недовольных, будто чем-то обиженных. Взгляд у них исподлобья, пронизывающий, жалкий и угрожающий одновременно.

И все кругом одинаковое: автомобили, магазины, кафе… Словно весь мир был выстроен по типовому проекту.

И эмоции у всех были типовые, одинаковые: «Да чего париться, все равно в аду живем…» Или так: «Хуже уже не будет, хуже уже есть».

Но вот когда эта тема из шутки стала одним из слоев реальности… Сложно сказать. Она осознала, что шутка больше уже не смешна, когда услышала про общество праведников. Кто-то рассказывал о них, словно о содержании какого-то просмотренного фильма: то ли восхищаясь, то ли со страхом, то ли смеясь… Однажды толстая пожилая тетка ухватила ее за рукав прямо у входа в кафе: «Ты знаешь, что мы живем в аду?»

Она расхохоталась от неожиданности: «Конечно, знаю!»

Но тетке было не до смеха. Она еще плотнее сжала ее рукав. Кривые грязноватые пальцы, перебирали рукав, и наконец плотно ухватили запястье:

— Ты что смеешься?! По сторонам посмотри! Что здесь смешного?!

Она растерялась:

— Ну так, ничего смешного. Просто все же шутят на эту тему, а вы — серьезно.

— В каждой шутке, девочка, только доля шутки… Тебя как зовут?

— М-м-м… Агата…

— Так вот, Агата! — Ей показалось, что в глазах у тетки вспыхнули какие-то болотные огоньки. — Мы все умерли и за наши грехи попали в ад. И живем здесь, мучаемся. Но ты меня послушай: можно спастись! Он нас пожалеет! Он может забрать нас отсюда в рай!

Изо рта тетки полетели слюни, и Агата испуганно выдернула руку:

— Простите, мне надо идти!

И хотя тетка еще что-то кричала вслед, ушла, не оборачиваясь.

Тогда Агата решила, что это просто сумасшедшая. Такое, как ей говорили, случается. Она даже как-то сама читала про такое в книге. В старой потрепанной книге, найденной в школьной библиотеке. Книг там было не слишком много. Даже, вернее, почти не было. На бесконечных полках с учебниками, если тебе повезет, где-нибудь в заднем ряду или на шкафу, ты мог отыскать какую-нибудь книгу с романом или даже со сказками… В старой библиотеке пахло пылью, старой бумагой, туда давно уже никто не ходил — все учебники были давно электронные, и они с Гердой, незаметно взяв в учительской ключ и сделав с него копию, любили там тусоваться.

Тетка держала Агату за рукав, наверное всего несколько секунд, но эту встречу девушка вспоминала еще долго. Было очень неприятно и даже как-то зябко от этих воспоминаний. И Агата постаралась забыть про это. Но вскоре, может быть месяца через три, к ней заявился бывший одноклассник по кличке Джонсон. Здоровенный тип с шапкой светлых вьющихся волос и татуировкой русалки на плече. Он был необычно сосредоточен да и вообще как-то изменился. Агата даже не сразу поняла как. А потом дошло. Джонсон немного молча посидел, выпил чашечку кофе и стал рассказывать. Она даже толком не запомнила, что он рассказывал. О какой-то другой жизни, что где-то существует, о том, что все они наказаны за какую-то вину, но, кажется, можно спастись. Надо всего лишь…