Она захохотала, как безумная.
— Тише, слуги услышат, — предупредила я ее.
— Они далеко, в кухне.
— Они повсюду, — ответила я.
— Ну и что нового они узнают? Что он не обращает на меня внимания? Что хочет дочку священника? Они давно об этом знают.
— Тихо!
— Почему?
— Джудит, ты сама не своя!
— Я безумно хочу выпить. Он забрал мое единственное утешение, Керенза. Почему у меня не может быть хоть такого утешения? Он утешается по-своему. Керенза, как ты думаешь, куда он поехал с этой девушкой?
— Ты говоришь глупости. Ты все выдумываешь. Они оба слишком… — Я помолчала и, выдержав небольшую паузу, закончила: — Они строго придерживаются приличий, поэтому у них дружеские отношения, не более того.
— Дружеские отношения! — язвительно повторила она. — Да они только и ждут момента, когда смогут стать любовниками. О чем они говорят, Керенза? О том времени, когда меня уже не будет здесь?
— Ты слишком возбуждена, Джудит.
— Если бы я смогла достать выпивку, мне стало бы лучше. Керенза, помоги мне! Купи мне виски… принеси мне. Пожалуйста, Керенза! Ты не представляешь, как мне нужно выпить!
— Я не могу этого сделать Джудит.
— Значит, ты мне не поможешь. Никто не хочет мне помочь… Нет… — Она умолкла и как-то странно улыбнулась. Очевидно, ей в голову пришла неожиданная мысль. Но я поняла это только спустя несколько дней.
Джудит съездила к родителям и привезла с собой Фанни Понтон. Фанни была няней в семействе Деррайз, а потом, когда детская опустела, ей поручили другую работу. Теперь Фанни должна была стать камеристкой Джудит.
Вскоре меня перестали заботить отношения Джудит и Джастина. Мой сын заболел. Однажды утром я склонилась над кроваткой и увидела, что у него жар. Я перепугалась и тотчас послала за доктором Хиллиардом. Карлион заболел корью, как объяснил мне врач, и причин для паники нет. Это, дескать, распространенное детское заболевание.
Нет причин для беспокойства! Я места себе не находила от охватившей меня тревоги. Я сидела у кроватки сына день и ночь, никому не позволяя приближаться к нему. Джонни пытался объяснить мне, что дети достаточно часто болеют этой болезнью, но я с упреком смотрела на него. Это мой сын, и он отличается от всех других детей. Я не перенесу, если его жизнь подвергнется хотя бы малейшей опасности. Свекровь была со мной необычайно нежна.
— Ты сама захвораешь, дорогая. Доктор Хиллиард уверяет, что это обыкновенная детская болезнь и наш милый Карлион переносит ее в очень легкой форме. Отдохни немного. Обещаю тебе, я сама за ним присмотрю, пока ты поспишь.
Но я не отходила от сына ни на секунду. Я боялась, что другие не смогут так позаботиться о нем, как я. Я сидела у изголовья кроватки и представляла, что он умрет, а затем маленький гробик понесут в склеп Сент-Ларнстонов.
Однажды Джонни, присев рядом со мной, завел разговор.
— Знаешь, в чем твоя беда? — спросил он. — Тебе нужно родить больше детей. Тогда у тебя не будет этих страхов за единственного ребенка. Что ты думаешь по поводу полдюжины маленьких сыновей и дочек? Ты создана для материнства! Это как раз по тебе, Керенза!
— Не говори ерунды, — огрызнулась я.
Но когда Карлиону стало лучше и я могла рассуждать здраво, мне в голову пришла мысль о большой семье и о долгих годах впереди. Я буду старой знатной дамой, живущей в Эббасе в окружении не только семьи сэра Карлиона и его детей, но и других моих детей и внуков. Я буду для них тем же, кем для меня была бабушка Би. Это станет продолжением моей мечты. Джонни позволил мне заглянуть в будущее — и эта картина мне понравилась.
У Карлиона не было никаких осложнений после болезни, и вскоре он стал таким, как прежде. Теперь малыш уже ходил и разговаривал. Мне было необыкновенно интересно наблюдать за ним.
Мы с Джонни незаметно перешли на новые отношения. Мы вели себя так же, как в самом начале нашего брака. Между нами вновь вспыхнула страсть — пылкая и ненасытная. С моей стороны это объяснялось желанием реализовать мечту, ну а что до моего мужа, то он по-прежнему был убежден, что женился на ведьме.
Когда я вышла в сад, Карлион катал деревянный обруч вокруг розария, толкая его деревянным крюком. Меллиора сидела на скамейке у стены, где была найдена седьмая дева, и что-то шила.
Карлиону исполнилось уже два года. Довольно крупный для своего возраста, он почти всегда был в хорошем настроении, охотно играл сам с собой, но и с удовольствием встречал любого, кто хотел разделить с ним развлечения. Я часто с удивлением думала, каким образом такой мужчина, как Джонни, и такая женщина, как я, могли произвести на свет столь чудного ребенка?
К этому времени мне исполнился двадцать один год. Проходя по Эббасу, я часто ловила себя на мысли, что этот дом кажется мне родным, как будто я прожила здесь всю свою жизнь.
Леди Сент-Ларнстон заметно постарела. Она страдала ревматизмом и большую часть времени проводила в своей комнате. Она так и не наняла новой компаньонки на место Меллиоры, потому что теперь у нее уже не было такой обширной корреспонденции и не было желания, чтобы ей читали вслух, как раньше. Пожилая леди теперь больше отдыхала, и время от времени Меллиора или я сидели с ней. Иногда Меллиора читала ей вслух. Когда это делала я, свекровь часто прерывала меня и мы начинали говорить о Карлионе.
Я чувствовала, что постепенно становлюсь хозяйкой дома. Слуги тоже осознавали это, хотя иногда я замечала на их лицах выражение, которое свидетельствовало о том, что они все еще помнят времена, когда я была одной из них.
Джудит не стояла на моем пути. Порой она проводила в своей комнате целые дни в компании камеристки, с «той Фанни из дома Деррайз», как говорили слуги.
Здоровье бабушки Би было не таким хорошим и крепким, как мне того хотелось бы, но теперь я не беспокоилась о ней так, как раньше. Я собиралась поселить ее в собственном маленьком домике недалеко от Эббаса вместе со служанкой, которая бы заботилась о ней, но пока еще не обсуждала этот вопрос, поскольку понимала, что сейчас она на это не согласится.
Джо обручился с Эсси Поллент, и мистер Поллент собирался сделать его своим компаньоном прямо в день свадьбы. Я чувствовала себя задетой из-за того, что бабушку, казалось, устраивало такое положение вещей.
— Мои дорогие котятки хорошо устроены и могут сами о себе позаботиться, — говорила она, довольно улыбаясь.
Я не понимала, как можно было сравнивать мое положение и положение, которого добился Джо. К тому же меня по-прежнему раздражала мысль о том, что брат не захотел выучиться на врача.
