Даже после всех приключений, выпавших на его долю, Джейку с трудом верилось, что двумя минутами раньше они находились внизу, в шести или восьми милях от Маленькой иглы. Он подозревал, что они все внесли свою лепту, чтобы держать портал открытым, но создал его лишь один из них — Стенли. И теперь он побледнел и выглядел очень усталым, словно совершенно вымотался. Однажды даже покачнулся, и Динк (по мнению Джейка, очень неудачное тому дали прозвище) схватил его за руку и помог удержаться на ногах. Стенли вроде бы и не заметил. Смотрел на Роланда с благоговейным трепетом.
«Это не просто благоговение, — думал Джейк, — и не совсем страх. Что-то еще. Но что?»
К станции приближались две моторизированные повозки на большущих надувных шинах — вездеходы. Джейк предположил, что это Горностай (кем бы он ни был) и его тахины.
— Как вы уже поняли, — продолжил Тед, — в кабинете главного надзирателя Девар-тои зазвенел сигнал тревоги. В кабинете ректора, если хотите. Так происходит всегда, если кто-то пользуется дверью между зоной сосредоточения и станцией…
— Я уверен, что вы называете его не старший надзиратель и не ректор, — сухо оборвал Теда Роланд, — а ки'-дам.
Динки рассмеялся.
— В этом вы не ошиблись.
— Что означает ки'-дам? — спросил Джейк, хотя, в принципе, уже догадывался, каким будет ответ. В Калье говорили: ума палата, сердца палата, ки'палата. Выражение это охватывало, спускаясь сверху вниз, мышление, эмоции и низшие функции человека. Другими словами, животные, физиологические. Синонимом ки'палаты являлась говна палата, если кому-то хотелось выразиться грубо.
Тед пожал плечами.
— Ки'— дам означает говно-вместо-мозгов. Так Динки прозвал сэя Прентисса, ректора Девар-тете. Но ты это уже знал, не так ли?
— В общих чертах, — признал Джейк.
Тед ответил долгим взглядом, и когда Джейк проанализировал этот взгляд, он смог более точно определить, как Стенли смотрел на Роланда: без страха, но как зачарованный. Джейк не сомневался, что взгляд Теда во многом обусловлен его внешним сходством с кем-то по имени Бобби, и он точно знал, что Теду известно о его способности читать мысли других. Но в чем причина зачарованности Стенли? Или он все выдумал. И Стенли так смотрел на Роланда только потому, что не ожидал увидеть настоящего живого стрелка.
Тед резко повернулся от Джейка к Роланду.
— А теперь посмотрите сюда.
— Вау! — воскликнул Эдди. — Что за черт?
А видели они единственный мощный, великолепный столб солнечного света, падающий вниз сквозь дыру в прижимающихся к земле облакам. Столб этот прорезал необычно темный воздух, как луч прожектора и освещал поселение, которое располагалось примерно в шести милях от станции «Тандерклеп». «Примерно в шести милях» — это все, что можно было сказать о местоположении поселения, потому что здесь не было ни севера, ни юга, во всяком случае, в привычном всем понимании. Тут речь могла идти только Тропе Луча.
— Динки, наш бинокль в…
— Нижней пещере, да?
— Нет. Я принес его в верхнюю, когда мы приходили сюда в последний раз, — он говорил медленно и размеренно. — Он лежит на ящиках у самого входа. Сходи за ним, пожалуйста.
Эдди пропустил этот разговор мимо ушей. Не мог оторвать глаз от единственного столба яркого солнечного света, падающего на веселенький, зеленый участок земли, который неведомо как оказался в этой темной и голой пустыне… он подумал, что, должно быть, именно так воспринимали Центральный парк туристы со Среднего Запада, впервые приехавшие в Нью-Йорк.
Эдди видел здания, которые выглядели, как университетские, и очень красивые, общежития. Другие больше напоминали старинные особняки, и с широкими зелеными лужайками перед ними. Дальнюю сторону освещенной зоны занимала улица с магазинами по обе стороны. Идеальная маленькая Главная улица Америки, за исключением одного: и начало, и конец упирались в темную скалистую пустыню. Видел четыре каменные башни, стены которых увивал зеленый плющ. Нет, шесть. Две практически полностью прятались в тени старых вязов. Это же надо, вязы в пустыне!
Динк вернулся с биноклем, предложил его Роланду, но тот покачал головой.
— Не обижайся на него, — Эдди повернулся к Динки. — У него глаза… да, скажем так, это больше, чем глаза. А вот я не прочь воспользоваться биноклем.
— Я тоже, — поддакнула Сюзанна. Эдди протянул бинокль ей.
— Дама имеет право.
— Да нет, я…
— Прекратите, — Тед чуть ли не рявкнул. — Времени у нас в обрез, наши риски огромны. Не укорачивайте первое и не увеличивайте второе, пожалуйста.
«Нет, — холодно подумала Сюзанна, — некоторые знают. Вот почему эти трое пришли нас встречать».
— Это Девар-тои, — в ровном голосе Роланда не слышалось вопросительных интонаций.
— Да, — кивнул Динки. — Наш добрый знакомец Девар-тои, — он встал рядом с Роландом и указал на большое белое здание рядом с общежитиями. — Видите тот белый дом? Это Дом разбитых сердец, где живут кан-тои. Тед называет их «низшими людьми». Они — помесь людей и тахинов. И для них это не Девар-тои, а Алгул Сьенто, что означает…
— «Синие небеса», — закончил Роланд, и Джейк сразу понял, откуда такое название: крыши всех домов, кроме башен были синими. Не Нарния, а «Синие небеса». Где местный народ приближал конец мира.
Всех миров.
6
— Кажется, лучшего места для жизни не найти, во всяком случае, после крушения Внутреннего мира, заметил Тед. — Не так ли?
— Миленькое местечко, все так, — согласился Эдди. У него возникло, как минимум, тысяча вопросов, и он полагал, что Сюзи с Джейком могли на пару задать еще тысячу, да только времени на вопросы не было. В любом случае, он продолжал смотреть на лежащий внизу чудесный стоакровый участок note 35 . Единственное зеленое пятно во всем Тандерклепе. Единственное красивое место. И почему нет? Только лучшее для наших дорогих Разрушителей.
И, тем не менее, один вопрос таки соскользнул с его губ.
— Тед, а почему Алый Король хочет свалить Башню? Вы знаете?
Тед коротко глянул на него. Эдди оценил этот взгляд как холодный, может, даже и ледяной, но внезапно седовласый улыбнулся. А когда он улыбался, вспыхивало все его лицо. Опять же, зрачки переставали быстро-быстро сужаться и расширяться, что могло только радовать.
— Он безумен, — ответил Тед. — Крыша у него съехала полностью. Ездит на знаменитом резиновом велосипеде. Разве я вам этого не говорил? — а потом продолжил, не ожидая ответа Эдди. — Да, действительно красиво. Как бы вы это место не называли, Девар-тои, Большая тюрьма, или Алгул Сьенто, выглядит оно потрясающе. И не только выглядит.
— Все удобства, — согласился Динки. Даже Стенли смотрел на залитый солнцем городом с таким видом, словно его туда тянуло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
