— Этого ты никогда не узнаешь.
— Но не из-за того, что не пытался, — уверил он ее.
— Бен! — раздался голос Рассела из дома, и Адди немедленно оказалась свободной.
— Он хочет отчета о том, что произошло, за время его отсутствия. – Бен улыбнулся, взглянув в сторону окна комнаты, которую Рассел использовал как офис. — Мы продолжим наш разговор позже.
— Что-то случилось? – спросила она, неосознанно кладя ему руку на рукав, ее глаза, потемнели от беспокойства. — Какая-нибудь неприятность?
Мускулы под ее пальцами напряглись, как-будто он получил легкий удар током. Бен заглянул ей в глаза, и она почувствовала, как подогнулись ее колени.
— Никаких неприятностей, — сказал он медленно. — Только, когда ты рядом, дорогая. — Ее рука дрожала, но она не отпускала его, пораженная охватившему ее чувству. Чувствовал ли Бен тоже эту боль? Он смотрел на нее и, казалось, это могло длиться часами. Все чувства, которые она сдерживала в себе, грозились вырваться на волю.
Я могла бы любить его, думала она в смятении, если бы позволила себе это. И она уже любила бы, если был он не был тем, кем являлся.
Боже, что делать?
Из дома раздался рев.
— Бен, ты слышал меня или твои уши тебя подводят?
— Я буду через минуту, — ответил Бен с наглостью, которую не позволял себе больше никто в Техасе, разговаривая с Расселом Уорнером.
— Иди — сказала Адди, выпуская его руку, но он продолжал колебаться.
Она ожидала, что он сделает какое-нибудь сардоническое замечание. Но в его голосе не было и тени игривости.
— Я не хочу отпускать тебя, Адди.
Она не могла отрицать, что чувствует то же самое.
— Пожалуйста, иди, — прошептала она. Он кивнул, но его глаза продолжали скользить по ее лицу. Не было никакой потребности в дальнейших словах. Они оба поняли, что осталось невысказанным.
* * * * *
Это была основополагающая часть кодекса владельцев ранчо, что, когда приезжали ковбои, их принимали в доме, предоставляли бесплатное жилье, стол, и все то, что подразумевало гостеприимство. Полдюжины мужчин, которые появились на ранчо «Санрайз», были незнакомцами, и было совершенно очевидно, по их внешности и запаху, что они провели в седле большую часть лета. Все женщины в доме были весь день заняты, распределяя полотенца и мыло для мужчин, и все необходимое для бритья и ванны. Груды грязной одежды, дожидались стирки и штопки, распространяя в воздухе резкий запах.
К тому времени, когда посетители были усажены за столом, Мэй и Каролина были настолько утомлены, что не было сил насладиться обедом. И хотя Адди работала столь же тяжело, как они, она не испытывала усталости. Она была переполнена энергией, которая не спадала. Методично она съела все что лежало на ее тарелке, не слишком ощущая вкус, но внимательно прислушиваясь к разговору Рассела с ковбоями.
Она и Бен пытались игнорировать друг друга. Но это не помогало. Она ощущала каждое движение, которое он делал, каждое слово, которое он произносил. И когда она, подняв глаза от своей тарелки, встретила его своенравный взгляд, ее переполнила волна восхищения.
Когда трапеза подошла к концу, и все были сыты, мужчины остались за столом, что бы продолжить беседу, а женщины, в это время, начали убирать со стола. После того, как большая часть работы на кухне была сделана, Каролина положила руку на поясницу и устало вздохнула.
— Я так устала, что даже не могу пошевелиться. Мама, может ты пойдешь со мной на верх и поможешь избавиться от этих вещей? Питер еще долгое время не ляжет спать, а мне этот отдых просто не обходим.
— Хочешь, я тебе помогу? – предложила Адди.
– Не стоит, — сказала Мэй, ласково поглаживая ее плечо. — Я сама. А ты сегодня и так сделала достаточно, и наверно мечтаешь поскорее оказаться в постели.
— Да, мама.
Чувствуя себя странно потерянной, Адди блуждала из кухни в прихожую. Через приоткрытую дверь гостиной до нее доносились звуки мужских голосов, звон бутылок и подсчет очков в карточных играх. Для них – вечер только начинался. Адди посмотрела на лестницу. Мысль подняться в свою комнату и оказаться запертой в четырех стенах была невыносима. Она перевела взгляд на входную дверь, и не долго думая, выскользнула на улицу.
Воздух был мягок и сладок, небо напоминало черный бархат. Нерешительно Адди спустилась по ступенькам, и, задумавшись, пошла вдоль дома. Ночами, как эта, она и Лиа частенько сидели у открытого окна, наслаждаясь легким ветерком, и слушая часами радио.
На ум пришел текст одной песни: Я никогда не знал...что сердце может так болеть... Я никогда не знал... Я не выпускал бы тебя из объятий… Она остановилась, пытаясь вспомнить остальные слова. Я знаю, что не смогу забыть тебя, не можешь не признать, что мы через... В тот день ты оставила меня, дорогая, я никогда не знал...
В сердце всколыхнулись воспоминания о том, как она сидела со скрещенными ногами перед радио и мечтала... или шла в комнату Лии, чтоб поделиться сплетней..., как она слегка подкрашивала губы вызывающе-красной помадой, перед тем как идти на свидание с Берни..., как смеялась Лиа, исполняя свой неизменный чарлстон[6] посреди спальни. Странно, как трудно оказалось представить лица Лиа и Берни. Каким тусклым стало воспоминание о доме в конце Мэйн Стрит, обстановки комнат, да и больницы, в которой она работала.
Рассеянно она продолжала напевать. Теперь каждую ночь... Я закрываю глаза и мечтаю о тебе... Я никогда не знал... какими сладкими бывают мечты... Я знаю, что я не могу ожидать, что ты будешь сожалеть, что мы через... В тот день ты оставила меня, дорогая, я никогда не знал...
Адди обняла себя руками и вздохнула. Было трудно представить, что дом, в котором она выросла, исчез. Лиа ушла, а Адди никогда не увидит Санрайз в привычном для нее состоянии. И что она получила взамен? Это было интересным вопросом. Адди стала анализировать свою новую жизнь. У нее появились брат и сестра, мать, гардероб, состоящий из розовых платьев, репутация похитительницы сердец, эксдруг, отец, который любил ее, и мужчина, который желал ее. Мужчина, которого желала она.
Разве ты не понимаешь что делаешь? Прекрати думать о нем, прекрати видеть его во сне — ради Рассела, и ради себя самой. Мы не должны быть вместе.
Раздался звук шагов на лестнице, и Адди замерла. Ее сердце забилось быстрее, и она поняла, что это был Бен. Он остановился прямо перед ней, его глаза, казались прозрачными в темноте. Она знала, чего он хочет.
Не позволь этому случиться, думала она в панике, но понимала, что это неизбежно. Их союз был столь же естественным, как восход или закат солнца.
