осадить великое морское место Тир, которое до этого оставалось во власти мусульман. Этому делу способствовали ссоры между египетской стороной и стороной Дамаска, которые вели борьбу из-за города. Правительство Каира и атабек Дамаска в конце концов примирились и объединили силы для защиты Тира, но было уже очень поздно, франки уже были впереди этого места. Франкской армией командовали коннетабль Гийом де Бюрес, лорд Тверии, который только что был назначен регентом Иерусалимского королевства после смерти Юсташа Гарнье, и патриарх Гормон де Пиквиньи. Он занял место на суше, в то время как венецианцы обеспечили морскую блокаду (февраль 1124 г.).
Осада была особенно сложной. Тир на его скалистом полуострове уже был чрезвычайно сильной позицией, и Тугтекин вовремя бросил туда сильный гарнизон турецких лучников. Граф Понс из Триполи доставил осаждающим драгоценное подкрепление. Египтяне попытались отвлечься, послав отряд из Аскалона, чтобы угрожать Иерусалиму. Из-за отсутствия рыцарства, все они при осаде Тира, буржуазия иеросолимитов побежала к воротам и сделали вид что рады отступлению захватчиков. «Хроника Геракла» по праву гордится отношением этих простолюдинов, достойных наших бувенских коммунистов. Дамасский атабек, Тугтекин, предпринял последний маневр, чтобы освободить Тир во главе турецкой кавалерии. Он не мог добраться до города, защитники которого смирились с капитуляцией. 7 июля 1124 г. на стенах было поднято королевское знамя, и вошла франкская армия. В соответствии с условиями капитуляции, жители получили полную свободу уйти со своим богатством или остаться под властью франков. Летопись даже показывает нам эмигрантов в процессе братания со своими завоевателями, чьи лагеря и осадные машины они посетили с любопытством. Такая разрядка напряженности после такой яростной осады дает представление о прогрессе, достигнутом в религиозном умиротворении после двадцати пяти лет франко-арабского сожительства. Как правило, был установлен modus vivendi даже в условиях почти постоянных боевых действий. Отношения становились более вежливыми. Еще на войне франки и мусульмане научились уважать друг друга. Невозможно переоценить важность завоевания Тира франками.
Это сделало их окончательными хозяевами береговой линии и предоставило им небольшую территорию которую было легко защищать из-за ее почти изолированности. Во время катастрофы, в 1187 году, когда пал Иерусалим, Тир станет плацдармом для франкского сопротивления, и именно оттуда начнется завоевание. Что касается венецианцев, которым во многом был обязан успех, они получили очень важные коммерческие и политические привилегии в Тире, с одной третью города и разрешением на создание там практически автономной торговой коммуны.
В то время как коннетабль Гийом де Бюрес и патриарх Гормон де Пиккиньи совершили от его имени завоевание Тира, король Балдуин II наконец получил свою свободу. Его тюремщик, эмир Алеппо Балак, был убит в войне между мусульманами.
29 августа 1124 года эмир Тимуртах, преемник Балака, освободил своего пленника за выкуп в восемьдесят тысяч динаров, двадцать тысяч из которых подлежали уплате авансом, а также определенные территориальные уступки в землях за Оронтом.
«Освободившийся от кандалов Балдуин был доставлен к приемной Тимуртаха. Выпив и пообедав с эмиром, он получил в подарок царскую тунику, золотую шапку и богато украшенные ботильоны. Ему даже вернули призовую лошадь, на которой он ехал в день пленения. «Освободившись, Балдуин II первым отправился в Антиохию, поскольку на карту были поставлены дела княжества. Разве ему не пришлось обещать вернуть часть крепостей за Оронтом туркам? Но здесь встал вопрос о праве. Единственным законным владельцем Антиохийского княжества был молодой Боэмунд II, сын великого Боэмундa, тогда еще подростка и выросший в Италии. Имел ли Балдуин, который в Антиохии осуществлял лишь простое регентство, право отчуждать имение, которое ему не принадлежало? Патриарх Валентский Бернар отказал ему в законной возможности, и Балдуин II, каким мы его знаем, очевидно, без труда дал убедить себя. Он очень вежливо извинился перед турками: патриарх запретил возвращение городов за Оронт, и Балдуин выразил сожаление, но не мог пойти против религиозного авторитета. По сути, это было под тем же предлогом, что Франциск I, выйдя из тюрьмы Карла V, должен был отказаться выполнять положения Мадридского договора, касающиеся уступки Бургундии. Что было более дерзким, так это то, как Балдуин II думал найти шестьдесят тысяч динаров в качестве выкупа, который должен был быть уплачен эмиру Алеппо. «Нет ничего проще», – сказали ему добрые люди из Антиохии. Осадите Алеппо, получите шестьдесят тысяч динаров в качестве военного взноса и правильно выплатите их эмиру! Очевидно, как указывают арабские историки, турки заключили довольно плохую сделку, выпустив «этого большого лиса». Но Балдуин II проявил столько доброты и товарищества в своих отношениях с мусульманскими лидерами, что они, похоже, не сильно на него обиделись.
Он был лучшим другом арабского шейха Дубая, вождя одного из основных бедуинских племен Джезира. Этот царь пустыни мечтал отобрать у турок Алеппо. В конце 1124 года Балдуин отправился с ним, чтобы осадить город. Его спасло только в последнюю минуту прибытие турецких подкреплений во главе с атабеком Мосула, Ак-Сункур аль-Бурсуки. Воссоединение Алеппо и Мосула в руках одного и того же турецкого лидера заставит франков перейти к обороне. Едва Балдуин II вернулся в Иерусалим, как вторжение Бурсуки в землю Антиохии отозвало его за реку Оронт.
После двух лет плена, а затем новой войны с турками на севере, король смог позволить себе лишь два месяца отдыха в своей столице, и теперь ему пришлось снова ехать верхом, чтобы спасти Антиохию, отправившись в эти войны за Оронтом, где погиб его зять Рожер. Союз Алеппо и Мосула в руках одного и того же турецкого лидера должен был заставить франков перейти к обороне.
Мы знаем, что в этот раз он не мог не судить о голосе долга. Однако он послушал его и, взяв с собой Понса из Триполи, достиг княжества Антиохия. Турки под командованием двух атабеков Алеппо-Мосула и Дамаска осадили крепость Азаз на северо-востоке княжества. Балдуин продвинулся до Азаза, затем сделал вид, что отступает, затем, когда турки бросились в погоню за ним, именно он, позаимствовав у них их тактику, внезапно развернулся, повернулся лицом к ним и атаковал. Напротив, турки, отказавшись от своего обычного метода, отказались от лука и рассеянного вихря, чтобы принять рукопашный бой, рукопашный бой мечей и копий. В этой игре тяжелое франкское рыцарство вновь обрело все свои преимущества. Турки были раздавлены, с большими потерями, и бежали «так уродливо, что никто не оглядывался». Балдуин II, «радостный и уважаемый», триумфально вернулся в Иерусалим. Помимо этого счастья, его младшая дочь, маленькая пятилетняя Иветт, которая была заложницей, была возвращена ему благодаря рыцарской лояльности арабских эмиров Хейзара. В начале 1126 года
