Читаем без скачивания Демонтаж - Олег Кубякин

Историки убеждают нас, что, начиная с доспехов и луков, вооружение у монголов исключительно монгольского производства (включая карманные камнеметы — пороки). Такое возможно только при наличии мощного, хорошо организованного военно-промышленного комплекса. Ведь, принимая на службу мужчин из покоренных племен, монголы вооружали их собственным оружием? Или те брали его в другом месте… Пожалуй, не стоит дилетантов-историков пугать подобными вопросами. Все равно ничего не добьемся.

Возможность производства оружия — более важный элемент для любого разведчика, чем простое описание самого оружия. Посети Карпини Монголию на самом деле, он непременно уделил бы внимание возможностям производства оружия и городам ремесленников, изготавливающих «знаменитое монгольское вооружение». Отсутствие таких описаний подчеркивает недостоверность сведений, «добытых» Карпини. Они с головой выдают «придуманность» его путешествия. Похвала дилетанта Карпини другим дилетантом Вернадским по идее не должна вызывать восхищения у людей, достигших возраста получения паспорта.

Религиозный культ монголов, описание которого встречается только у Карпини и де Рубрука, является предметом внимательного изучения и почитания историков. Подчеркиваем, только историков. Философы и религиоведы не испытывают к нему ни малейшего интереса. Провести исследование реальности путешествий Карпини и Рубрука на основе представленного ими религиозного культа, естественно, невозможно. Каких-либо свидетельств о его существовании, письменных или скульптурных, в природе не существует. А вот рассмотреть основные элементы представленной ими «религии», пожалуй, необходимо. В любом случае, проигнорировать этот специфический вопрос мы не имеем права.

Во-первых, слышал ли кто-нибудь про культ бога Итоги? Ведь именно бога Итогу описывает Карпини. Рубрук поумнее, он во многом вторит Карпини, но имя бога вообще никак не упоминает. Хотя довольно странно, описывая культ поклонения, не называть имени объекта поклонения? Мы слышали бородатый анекдот, когда в кассу за зарплатой обращается мужик, просит денег и говорит, что его фамилия Итого, но не подозревали, что у этого анекдота настолько историческая основа.

Во-вторых, называя монголов идолопоклонниками, Карпини описывает при этом довольно странных идолов, которым они поклоняются:

«Тем не менее у них есть какие-то идолы из войлока, сделанные по образу человеческому, и они ставят их с обеих сторон двери ставки и вкладывают в них нечто из войлока, сделанное наподобие сосцов, и признают их за охранителей стад, дарующих обилие молока и приплода скота. Других же идолов они делают из шелковых тканей и очень чтут их. Некоторые ставят их на прекрасной закрытой повозке перед входом в ставку.

Вожди, тысячники и сотники всегда имеют козла в середине ставки. Вышеупомянутым идолам они приносят прежде всего молоко всякого скота…»

Не совсем понятно, почему сотники и тысячники поклоняются козлу? Когда у нас солдаты подобным образом издеваются над начальством (в его отсутствие, разумеется), это еще вкладывается в какую-то логику, но чтобы вожди и тысячники сами себя вот так…

Рубрук переплюнул Карпини и пошел дальше. У него идолов возят уже целыми телегами:

«Моалы или Тартариане принадлежат к их (югурским) сектам в том отношении, что веруют только в единого бога, однако они делают из войлока изображения своих умерших, одевают их драгоценными тканями и кладут на одну повозку или на две. К этим повозкам никто не смеет прикасаться, и они находятся под охраной прорицателей… Если наступает праздничный день или первое число месяца, они извлекают вышеупомянутые изображения и ставят их в порядке вокруг в своем доме. Затем приходят сами Моалы и вступают в этот дом, кланяются этим изображениям и чтут их. В этот дом нельзя входить ни одному иностранцу. Один раз я хотел войти, но меня очень жестоко выбранили».

Если назначение тряпичных идолов у Карпини не совсем понятно, то Рубрук проясняет их значение — это «куклы» умерших. Хотя опять не совсем понятно, за века в приличной семье должно насобираться неимоверно много таких кукол, и одной или двумя повозками здесь явно не отделаешься. В каждой семье таких повозок должны набираться десятки. Но поскольку, по заверению Рубрука, повозок всего одна или две, значит, остальных «божеств» банально выкинули. Может, их, конечно, «списали» при очередной инвентаризации, но в любом случае это противоречит уважительному отношению к божествам.

Кроме божеств в виде «тряпичных умерших», Рубрук в отличие от Карпини описывает и другие виды идолов:

«Возле входа, со стороны женщин, есть опять другое изображение, с коровьим выменем, для женщин, которые доят коров; ибо доить коров принадлежит к обязанности женщин. С другой стороны входа, по направлению к мужчинам, есть другая статуя, с выменем кобылы, для мужчин, которые доят кобыл. И всякий раз, когда они соберутся для питья, они сперва обрызгивают напитком то изображение».

Тут необходимо внести ясность. Рубрук считает, что монголы живут в передвижных городах. Города состоят из неразборных юрт огромных размеров, которые перевозят на несуразно больших телегах. Тянут эти телеги быки, поскольку, по мнению Рубрука, основной вид животных, который разводят монголы, это крупный рогатый скот, то есть коровы. Поэтому основной дойкой (то есть коров) занимаются женщины, а на мужчин возлагается менее объемная забота — доить лошадей.

«Они не имеют нигде постоянного местожительства и не знают, где найдут его в будущем. Дом, в котором они спят, они ставят на колесах из плетеных прутьев; бревнами его служат прутья, сходящиеся кверху в виде маленького колеса, из которого поднимается ввысь шейка, наподобие печной трубы; ее они покрывают белым войлоком, чаще же пропитывают такой войлок известкой, белой землей и порошком из костей, чтобы он сверкал ярче. И они делают подобные жилища настолько большими, что те иногда имеют тридцать футов в ширину. Именно я вымерил однажды ширину между следами колес одной повозки в 20 футов (более восьми метров)… Я насчитал у одной повозки 22 быка, тянущих дом, 11 в один ряд вдоль ширины повозки и еще 11 перед ним.

Один богатый Моал или Тартарианин имеет таких повозок с сундуками непременно 100 или 200; у Бату 26 жен, у каждой из которых имеется по большому дому, не считая других маленьких, которые они ставят сзади большого; они служат как бы комнатами, в которых живут девушки, и к каждому из этих домов примыкают по 200 повозок».

Если хотите лучше представить город и повозки монголов, откройте любой учебник истории для 6 класса. Там вы обязательно увидите и неразборные юрты с почти печными трубами, и повозки, просто убивающие своими размерами, а также стада быков, тянущих монгольские города.

Хочется задать вопрос историкам, вставляющим подобные картинки в школьные учебники: «Ромалэ, вы технологию изготовления оси для такой телеги хоть отдаленно себе представляете?» Если делать ее из металла, то необходима доменная печь и прокатный стан, чего, как вы должны догадываться, в Монголии и сегодня нет. А если из дерева, то также «маем нэвэлыку зупынку». Технология подбора ствола должна соответствовать технологии подбора корабельной мачты. Но корабельные мачты изготавливаются из корабельной сосны. А вот тележная ось, выполненная из сосны, не выдержит и километра пути. Думается, даже у историков хватает догадливости осознать, что монголы асфальтовыми дорогами не пользовались.

Изготавливать тележные оси из деревьев твердых пород монголы также не могли по двум причинам. Первое, монголы никогда не были плотниками и не умели обрабатывать дерево твердой породы (ведь мы говорим об исконно монгольских обычаях «ездить городами»). Второе. Для того чтобы подобная «перевозка» заняла устойчивое место среди национальных монгольских привычек, вся Монголия должна быть покрыта лесами из деревьев твердых пород. Причем не любых твердых пород, а только тех, из которых возможно изготовить ровную ось более восьми метров длиной, что опять в монгольской природе исключено.

Ну и о самих юртах. Ладно, Рубрук в XIII веке толком не представлял себе, что такое юрта. Но историкам XXI века не знать, что юрта — конструкция разборная, и перевозят ее в разобранном виде на одном-единственном верблюде, а «сверкающей белой печной» трубы она отродясь не имела, просто стыдно. Или опять скажете: «Божья роса»?

Теперь о быках, которых в одной повозке двадцать, в пяти повозках сто, в пятидесяти — тысяча и т. д. Из школьных рисунков нам ясно, что даже самый маленький передвижной монгольский город, это несколько тысяч быков и, очевидно, столько же коров. Одних жен Бату, по самым скромным подсчетам, должны тянуть 114 000 быков.

Из описаний, приведенных Рубруком, нам должно стать ясно, что монголы — большие приверженцы разведения крупного рогатого скота. Подтверждают ли унылые ландшафты Монголии данный вывод? Мы как-то привыкли считать, что для разведения коров заливные луга требуются, огромные стога сена, силосные ямы и т. п. Чтобы коровы с быками нормально плодились — ой как много сена с соломой требуется. Даже в условиях средней полосы в засушливые годы, например в послевоенные годы середины XX столетия, коров зимой приходилось массово вырезать, потому что нечем было прокормить до весны. Это при условии, что у нас никогда не прекращалось растениеводство!