— Тебе придется пополнить свой гардероб серебряным платьем, — задумчиво проговорила Анжела. — Мерцающее серебро, зеленые туфли и мазок зеленого на талии.
— Чувствую, сейчас начнутся разговоры о туалетах, — с улыбкой заметил Филипп. — Прошу прощения, но я вынужден покинуть вас. Я уже сказал Лин, что у меня назначена встреча.
— Я провожу тебя.
Мы с Филиппом спустились по лестнице и подошли к машине. Шофер разговаривал с полицейским. Завидев нас, он открыл дверцу.
— Констебль сказал мне, сэр Филипп, что пожар был на Андовер-стрит. Очень сильный пожар. Сгорело здание клуба «Роза Англии». Несколько человек пострадали.
Я в ужасе вскрикнула и схватила Филиппа за руку.
— Элизабет! Там была Элизабет!
— Что ты хочешь сказать? — удивился Филипп.
— Элизабет Батли, — объяснила я. — Она работает там. Сегодня утром она сказала, что будет в клубе.
Мгновение мы стояли, уставившись друг на друга, потом Филипп обнял меня за плечи.
— Мы сейчас позвоним, — твердым голосом проговорил он, — но я уверен, что все в порядке.
Мы вернулись в дом и прошли в расположенный рядом с холлом кабинет Генри. Филипп быстро пролистал справочник и набрал номер.
— Я звоню домой к Элизабет, — сказал он. — Уверен, что им известно, что с ней.
Он подождал несколько минут, но на том конце не брали трубку.
— Подожди, — проговорила я и через холл выбежала на улицу. Констебль все еще стоял возле нашей машины. — Скажите, пожалуйста, — обратилась я к нему, — куда повезли раненых? В какую больницу?
Он на секунду задумался.
— Наиболее вероятно, что их отвезли в больницу св. Антония, мисс. Это недалеко от Андовер-стрит. Да, скорее всего, больница св. Антония на Китченер-стрит.
Я бросилась к Филиппу.
— Попробуй позвонить в больницу св. Антония!
— крикнула я. — Полицейский считает, что раненых направили именно туда.
Я с нетерпением ждала, пока Филипп набирал номер и просил соединить его с больницей.
— Говорит сэр Филипп Чедлей, — сказал он. — Будьте любезны, дайте мне список тех, кого доставили к вам с пожара на Андовер-стрит. Вы выясните?.. Большое спасибо… Я подожду.
— Они сказали, что раненые были доставлены к ним? — спросила я. Он кивнул.
— Они с большой неохотой дают информацию, — заметил он. Я принялась ходить взад-вперед по комнате.
— Не паникуй, Лин, — ласково проговорил Филипп. — Сто против одного, что с Элизабет ничего не случилось, даже если она оказалась там.
— Я очень беспокоюсь за нее, — ответила я. — Я ничего не могу с собой поделать.
— Да, здравствуйте, — опять он заговорил в трубку. — Да… да., как зовут?., не могли бы вы повторить? Батли… вы уверены, что ее зовут Элизабет Батли? Вы связались с родственниками? Большое спасибо. Будьте любезны, сообщите сестре, что я еду. Да… сэр Филипп Чедлей. Большое спасибо.
— Она ранена? — затаив дыхание, спросила я.
— Она в больнице, — ответил он. — Мы немедленно едем туда.
Глава 23
Больница св. Антония оказалась небольшим зданием, совершенно не сочетавшимся с высокими соседними домами. Но внутри царил мир и покой, который ощутила даже я, несмотря на свое возбуждение и тревогу. В больнице работали монахини. Нас приняла мать-настоятельница, маленькая, согнутая годами старушка, с морщинистым, но непередаваемо красивым и добрым лицом.
— Присаживайтесь, — обратилась она к нам, опускаясь на стул с высокой спинкой. — Вы пришли по поводу Элизабет Батли? Я только что разговаривала с ее матерью, которая, к сожалению, находится за городом.
— Расскажите, пожалуйста, что случилось, — попросил Филипп. — Дело в том, что мы узнали обо всем только несколько минут назад, когда услышали о пожаре в клубе «Роза Англии» на Авдовер-стрит. Мисс Батли говорила моей невесте, что будет вечером в клубе. Естественно, мы беспокоимся о ней.
— Я не знаю, как начался пожар, — ответила мать-настоятельница. — Думаю, огонь распространился из подвала. Клуб, как вам известно, занимает несколько комнат на последнем этаже. Здание очень старое, и средства противопожарной защиты находятся в ужасном состоянии. Почти всех детей вывели из здания до того, как прибыли пожарные, но несколько человек, которые помогали их эвакуировать, были зажаты огнем на одном из нижних этажей. Среди них была мисс Батли. Ее не успели спасти, и на нее рухнул потолок.
— Она умерла? — спросила я, с трудом выговаривая слова пересохшими губами.
— Нет, — ответила мать-настоятельница, — но она очень тяжело ранена. Думаю, вам лучше знать правду: ее состояние критическое. На нее упала балка, которая придавила нижнюю часть тела. На руках и на ногах сильные ожоги.
— Что думают доктора? — спросил Филипп.
— Они сейчас у нее, — проговорила мать-настоятельница. — Наш хирург понял, что ему не справиться, и мы вызвали господина Госсетта и сэра Рэндольфа Хьютона.
— Я знаком с обоими, — сказала Филипп. — Она в отличных руках.
— Я однажды встречалась с мисс Батли, — продолжала мать-настоятельница. — «Роза Англии» некатолическая организация, но большинство детей, которые посещают этот клуб, — католики. Неделю назад она привела пациента — маленького мальчика, который поранился, когда играл на улице. Тогда я подумала, что мисс Батли — отважная и сильная духом девушка. Сегодняшний случай доказал это.
— Она будет жить? — спросила я. Мать-настоятельница поднялась и ласково взглянула на меня.
— Моя дорогая, — проговорила она, — все в руках более могущественного врачевателя, чем мы можем найти на земле.
Она прикоснулась к моему плечу, потом направилась к двери.
— Прошу простить меня, я пойду узнаю, нет ли каких-нибудь известий.
Мы с Филиппом остались одни, и я повернулась к нему. Он взял мои руки в свои. Мы оба молчали — казалось, нам не о чем говорить. Нам оставалось только ждать. Я всей душой молилась за то, чтобы Элизабет осталась жива.
Так мы и сидели — прижавшись друг к другу, взявшись за руки, — когда вернулась мать-настоятельница. Мы вскочили.
— Сэр Рэндольф хочет поговорить с вами, сэр Филипп, — сказала она. Он направился к двери.
— Пожалуйста, разреши мне пойти с тобой, я хочу услышать, что он скажет, — взмолилась я.
Я заметила, что он взглянул в глаза матери-настоятельнице. Она покачала головой.
— Я скоро вернусь, — сказал Филипп, поворачиваясь ко мне. — Думаю, будет лучше, если я пойду один.
Я подошла к окну, которое выходило на другое крыло больницы. Там было множество занавешенных окон. Что за ними, спросила я себя? Сколько людей страдает, сколько из них цепляются за жизнь, за грань, которая отделяет нас от неизвестного?
