и так мой мир считают странным местом, чего масло в огонь лить?
Но я задумался. Ни у кого не получалось, значит? А они, судя по всему, пробовали? Но не получалось. А у меня получилось. Почему?
– И как ты сообразил-то с тленом именно эфиром бороться? – продолжал пытать меня слепец.
Ему было жутко интересно. Понять-то можно, он все-таки наставник, а тут – чуть ли не рождение новой школы.
– Не сразу. Меня током ударило, потом Глеба откинуло. Каждый раз, когда голубой с зеленым взаимодействовал, такая реакция была. Ну, я и решил, что они антагонисты: жизнь и смерть. Хотя по радуге рядышком…
Обсуждение пришлось срочно сворачивать, поскольку на многострадальную полянку вышло новое действующее лицо – светлейший князь Николай Олегович Поярков. За его спиной маячил Мишико и как две капли воды похожий на него абрек. Оба с детским любопытством осматривали место сражения. В бросаемых друг на друга взглядах читалось явное сожаление о пропущенной драке.
Я запаниковал. Не знаю почему, но я был убежден, что князь из своего терема вообще не выходит. То есть я его не видел нигде больше, и… Наверное, выходит. Это же ненормально, когда владыка окрестных лесов, полей и рек сиднем сидит в четырех стенах. Но это вообще безопасно, вот так вот по улицам шляться? А в городе убийца и все такое!
– Николай Олегович?
На ноги я поднялся не без труда, но сумев сдержать рвущиеся наружу стоны. Болела каждая мышца тела, будто оно принадлежало не тренированному воину, а офисному планктону, сходившему в спортзал. Изгибы сознания, чтоб их!
– Хорошее было место… – без выражения протянул князь. – Мы сюда, бывало, на шашлыки выбирались. Михаил, помнишь?
– Как не помнить, княже! – откликнулся Мишико.
Я стоял перед дядей, подобно провинившемуся школьнику. И думал: вот сейчас он спросит – что тут происходит? И мне надо будет ему что-то сказать. А я не знаю, что говорить. Впервые, наверное, в жизни не могу придумать правдоподобной истории для своего начальства.
– Ну, расскажешь, что тут происходит?
Прибыла еще одна машина. Из черного джипа выбрался шкафообразный Арцебашев. И в голове появились первые слова, которые надлежало сказать князю.
Глава 18. Слепок ауры
– Потрошители удар нанесли, – произнес я, чуть пожав плечами.
Мол, очевидно же, чего спрашивать?
– Что-то, я смотрю, они совсем связь с реальностью потеряли. – Голос князя был по-прежнему спокоен, но холодом от него дохнуло арктическим. – Толком рассказывай.
Арцебашев был уже шагах в пяти от нас. Я окончательно принял решение и приблизился к князю.
– Николай Олегович, давайте не здесь? – понизив голос, сказал я.
Дядька чуть удивленно прищурил глаза, но не стал задавать вопросы.
– Пойдем в машину.
– И в резиденцию сразу. И чтобы Михайлы Генриховича с нами не было.
Хмыкнув, князь развернулся и направился к своему джипу, по пути бросив воеводе:
– Михайло Генрихович, тут останься. Перерой все до суглинка и через час доложи, почему твои дружинники втроем одного варлорда осилить не смогли.
Арцебашев покраснел, что при его габаритах выглядело весьма комично, но кивнул и пошел устраивать разнос дэберам. Я не сразу, но сообразил, что боевые маги находились в его подчинении, а Фочину лишь выдавались на дежурство.
И вот еще, кстати, вопрос. Отчего-то мне этот спецназ крутым не показался. То есть магичить-то они магичили, или как это правильно называется, но не сказать чтобы с большим успехом. Я как-то иначе представлял действия дружины быстрого реагирования. Эффектнее, что ли. И эффективнее. А они и правда втроем едва ли что-то противнику сделать могли. Я, получается, недоучкой куда лучше выступил.
Евсеев – тот, к примеру, мне куда опаснее показался, чем его коллеги, сегодня дежурившие. Может, они просто слабее? Как вариант, кстати. Магов мало, и они вырождаются, как мне наставник говорил. Вот и берут в ДБР тех, кто хоть что-то может сделать. Надо полагать, против обычных людей они круты, как Гималайский хребет, шайку наркоторговцев разогнать им ничего не стоит. А с действительно серьезным противником – тут, видимо, такие, как мой двойник, потребны.
Вопросы, вопросы, вопросы. Когда же на них ответы будут? Некогда даже с дядей Ваней поговорить! Спросить, например, что за зеленые плети и почему мой «распад» и пульсар не пробивали миланца? Даже подумать про второго прибывшего итальянца времени нет!
Перед отъездом я дал знак своей команде садиться в «Москвич» и ехать за княжеской машиной. Дядя Ваня порывался что-то сказать, но я взмахом руки сообщил – не сейчас!
Уселся на заднее сидение «Ладоги» и прикрыл глаза. Поярков сел рядом, а берсы заняли передние кресла.
– Ну? – поторопил меня дядька, едва джип мягко тронулся.
– Давайте у вас в кабинете, Николай Олегович, – попросил я.
– Ох, эта мне твоя любовь к напусканию тумана! – не скрывая раздражения, буркнул князь и откинулся на спинку. – Ладно, бес с тобой, потерплю ужо. Сам-то как? Цел?
– Вполне. Но противник серьезный был.
До резиденции ехали в полном молчании. Иногда князь начинал шумно дышать, будто собираясь разразиться гневной речью, но потом вспоминал, что в машине кроме него и меня есть еще два берсерка, и, не желая терять лица, успокаивался. Я же оттачивал свое будущее перед ним выступление и рассеянно созерцал виды города, пролетающие за окном джипа.
Хороший город. Чистый, яркий, компактный. Зелени много. Здесь можно жить. Все славно устроено, кроме того, что меня постоянно пытаются убить. Но и я, как выясняется, уже не бычок на заклание. Могу и сдачи дать. Еще бы разобраться во всем окончательно… Блин, кто же второй итальянец? Был он тут, нет? Как бы узнать?
Наконец мы остановились у парадного подъезда терема. Князь, пребывая в нетерпении, сразу же выскочил из машины и быстрым шагом направился к дверям. Я чуть задержался и попросил Мишико встретить Самойлова с дядей Ваней и передать им, чтобы топали в приемную. Грузин кивнул, но не произнес ни слова. Было видно, что ему чертовски интересно, но он сдерживает вопросы, блюдя табель о рангах.
– Ну? – повторил князь, когда я затворил за собой дверь его кабинета.
В этот раз вопрос вышел грозным – ожидание далось князю нелегко.
Я прошел за стол для совещаний, устало рухнул в кресло и начал плести историю в своем любимом жанре – смешивая правду и правдоподобный вымысел в правильных пропорциях.
– Как я уже говорил, удар нанесли потрошители. Но они в этой истории не главные фигуранты…
Начал я без прелюдий – с Арцебашева. Вывалил все, что мне рассказал Самойлов: начиная от его допроса мамок и заканчивая нашим с ним соглашением. Вплел в историю татарина-хакера, появление которого обосновал нежеланием привлекать внимание к предмету расследования. Наставника, исполняющего у меня функцию детектора лжи. Упомянул и миланского дознавателя, вчера «покончившего с собой».
– Начали проверять связь Арцебашева с потрошителями и вышли на след москвичей. Уверенности не было, поэтому я ничего не говорил. Ну, сам подумай, прихожу я к
