отклик в сегодняшнем дне. Если человеческий мозг – всего лишь устройство для перевода, превращающее смысл в слова и обратно, очевидно, компьютерная программа может делать то же самое. Но задача усложняется, если смысл создается и отображается через наш опыт в физическом мире и через наши физические тела. Бестелесная программа не имеет таких ограничений, какие есть у нас. Ее производительность не ограничена необходимостью иметь маленькую голову и удовлетворять аппетит. Но она также не может ощущать голод или вкус тапиоки, или держать ручку, или чувствовать хотя бы что-то отдаленно напоминающее такие вещи. У программы нет наших ограничений, но это не становится ее преимуществом. Позвольте пояснить: я не хочу сказать, что машины не могут быть умными. Компьютерные программы уже превосходят нас в способности обрабатывать и хранить информацию, распознавать образы и играть в стратегические игры. Когда мы рассуждаем о наличии разумной жизни на других планетах и о том, увидим ли мы настоящий искусственный интеллект на Земле, мы не учитываем нечеловеческий разум других живых существ вокруг нас и искусственный интеллект, который уже способен распознавать наши лица, организовывать наше расписание и хранить наши коллективные знания. Чего мы на самом деле ожидаем?
Под интеллектом мы понимаем (всегда понимали) способность мыслить так, как мыслит человек. Создавать смысл и обмениваться им так, как делаем это мы. Мы ценим те же достижения, которые есть у нас, и видение мира таким же образом, каким его видим мы. Разумное существо для нас – это то, с которым мы можем общаться, достигая взаимопонимания. Но в таком определении есть очевидный недостаток. Мы понимаем мир в терминах, глубоко укорененных в нашем физическом опыте – в способностях и ограничениях наших тел и чувств, в специфических особенностях этой конкретной планеты и, главное, в нуждах и возможностях выживания.
Вопрос заключается не в том, сможем ли мы создать искусственный интеллект, а в том, сможем ли создать интеллект, который понимает мир так, как мы, хотя и не имеет такого физического тела, таких нужд и такой среды, какие есть у нас. Для нас такое простое понятие, как дом, указывает не только на здание, в котором можно укрыться. Это контекст, среда, архитектурный памятник, точка отсчета или место назначения. Мы узнаем дом по внешнему облику, но также по материалу, звукам и, быть может, даже по запахам. Какие-то ваши представления о доме отличаются от моих, а какие-то совпадают с ними. Вы и я трогали свой дом руками и ступали по нему ногами. Мы искали в нем убежище. Мы ходили по нему и вокруг него бессчетное количество раз, но редко над или под ним. Мы не плаваем и не летаем через дом. Мы не уносим его с собой, но и он не забирает нас. Никто и никогда не учил вас, что дом имеет такие свойства дома. Но если настанет день, когда вы сможете вести с компьютером осмысленный, а не абсурдный разговор, то это случится лишь потому, что кто-то научит компьютер всем этим и каким-то другим вещам. А если окажется, что мы никогда не сможем поговорить с компьютером по душам, то это произойдет не по той причине, что наш интеллект несовместим. А из-за нашей физической сущности и ограничений, которые она накладывает на наше понимание мира.
Достижение взаимопонимания – непростое дело. Возможно, это одна из самых замечательных вещей, которые мы можем делать. Наше сходство – физическое, перцептивное и нейрональное – делает этот процесс возможным, по крайней мере, его облегчает. Это позволяет мне воспроизвести в голове многое из того, что происходит в вашей голове, просто слушая, что вы говорите, или наблюдая, как вы движетесь и взаимодействуете с предметами и людьми. В таком качестве это воспроизведение сродни чтению мыслей, которым мы заняты постоянно и автоматически.
Новые научные данные о картах мозга открывают нам возможности для чтения мыслей по-новому. Как открытие двигательной карты в мозге Джексона более ста лет назад позволило Макюэну находить и удалять опухоли, так сейчас ученые используют научные знания о картах мозга для новых технологических прорывов, ранее казавшихся невозможными. Такие достижения, как восстановление двигательной способности парализованных людей и налаживание общения с людьми в вегетативном состоянии, помогают людям с повреждениями или заболеваниями мозга, но одновременно они поднимают вопросы о неприкосновенности и суверенности личной жизни человека.
11
Карты как двери: карты мозга для чтения и записи мыслей
Очень важно понимать механизм отображения. Если мы знаем, как что-то отображается, мы способны узнать, что отображается, и подействовать на это. И теперь эта возможность открыта для нас в отношении человеческого мозга. Ученые, врачи и коммерческие компании имеют необходимые знания и технические возможности для чтения мыслей как минимум в некоторых формах. С этим все соглашаются. Но что это означает с практической точки зрения и не стоит ли по этому поводу беспокоиться?
Ответы на эти вопросы зависят от трех факторов. Первый – реальная доступность различных форм чтения мыслей на сегодняшний день или в ближайшем будущем. Ниже мы рассмотрим несколько направлений, где карты мозга уже стали дверьми, открывающими доступ к чтению из мозга или записи чего-либо в мозге людей. Такие технологические подходы обобщенно называют интерфейсами “мозг – компьютер”. Мы увидим, как сочетание универсальных и уникальных свойств карт мозга уже теперь делает возможными некоторые формы чтения и записи мыслей, тогда как другие, вероятно, останутся недоступными для нас.
Второй фактор – практическая значимость. Даже если какая-то технология реализуема на практике, может оказаться, что ее нерационально внедрять в широком масштабе. Например, Форд представил миру автомобиль “Мэч 1 Левакар” более шестидесяти лет назад. На протяжении десятилетий казалось, что мы вот-вот начнем отправляться на работу на летающих машинах. Если мы способны полететь на Луну, уж тем более сможем слетать в магазин. Однако подобный персональный автомобиль так и не был создан. Технологии появляются и развиваются только при условии, что физические трудности преодолимы, необходимые материалы доступны, существует значительный потребительский интерес и мало альтернативных решений. Хорошо, что мы не стали тратить время на разработку трехмерной системы дорожного движения для летающих автомобилей “Левакар” и “Скай Комматер”; мы могли надолго увлечься технологиями, которые так никогда и не воплотились в жизнь. Но если технология действительно реализуема на практике и способна изменить общество, было бы глупо ее игнорировать. Только приближая появление новых технологий, мы понимаем, в какой степени они способны изменить наш мир. И поэтому важно понять, являются ли
