– Ариадна, – произнесло отражение. – Я – Мера. Я буду задавать вопросы, и тебе придется ответить на все. Все, что произносится здесь вслух – мной ли, тобой ли, – истина. Но если ты не в силах высказать мысль вслух, это вовсе не означает, что мысль обязательно неверна, ибо есть истины, знать которые тебе не дано. Ты поняла?
Она кивнула.
Изображение перевело взгляд на Джерри.
– Гиллис рассказал тебе о ее грехах, но ты не рассказал ей о своих. Тем не менее ты предложил ей стать твоей женой. Это справедливо?
Джерри беззвучно пошевелил губами, потом произнес:
– Нет.
Его рука дрожала.
Она попыталась сказать, что это не важно – и не смогла.
Похоже, отражение знало это; оно довольно посмотрело на нее, потом вновь обратилось к Джерри, ничуть не смутившись его наготой.
– Так сказать ей? – спросило отражение.
Джерри пожал плечами и кивнул. Ариадна попыталась сказать, что она не хочет знать этого, и слова снова застряли у нее в горле – значит, она хотела знать.
В глубине зеркала, за женщиной возникла еще одна фигура, принявшая облик молодого человека – среднего роста, темноволосого, с пышными усами.
Он был одет в летный комбинезон времен второй мировой войны: очки, сдвинутые на шлем. Джерри уставился в стол с жезлами.
– Представь меня даме, старина, – насмешливо сказал летчик.
Джерри, на мгновение поднял взгляд – словно для того, чтобы подтвердить свои страхи, – и снова опустил.
– Лейтенант Смит-Вильямс, – пробормотал он. – Кевин Смит-Вильямс.
– Очень приятно, – сказал летчик, восхищенно любуясь Ариадной. Она почувствовала, что краснеет, но ее отражение оставалось совершенно невозмутимым. – И кем я был, Джерри? Уж договаривай.
– Ты был моим хвостовым стрелком, – ответил Джерри, уставившись в пол.
– Ну давай, давай, старина! – торопил его Кевин. – Я понимаю, что нам торопиться некуда, но леди может ужасно надоесть стоять тут годами, пока ты тянешь резину. Кончай с этим, парень!
– Не надо! – сказала Ариадна.
– Пусть говорит, – возразило ее отражение.
– Мы попали под сильный зенитный обстрел, – сказал Джерри, так и не поднимая глаз. – У нас почти не было шансов дотянуть до Ла-Манша, не то чтобы перелететь через него. Я еле держал машину в воздухе… Я приказал всем прыгать. Ки… Кевина ранило. Его зажало… проткнуло ногу лонжероном. Он не мог выбраться. Я пытался дотянуть машину, но так получилось, что я едва удерживал ее в воздухе, мы теряли высоту, и… и я выпрыгнул, оставив его.
Летчик засмеялся.
– Одним словом, меня, пришпиленного к месту, словно в бочке спустили в водопад, в то время как он приземлился в Мере и решил, что джентльмену в этом славном месте будет очень приятно жить. Куда приятнее, чем драться в этой зверской войне. Куда приятнее, чем возвращаться, чтобы видеть лица ребят из экипажа, когда их освободят из концлагеря.
– Он мог посадить этот самолет? – сердито спросила Ариадна.
– Ответь этой милой леди, Джерри, – сказал Кевин Смит-Вильямс.
– Я вел его, – ответил Джерри. – Возможно, я мог дотянуть. Я не знаю.
Не знаю!
Его рука бессильно повисла, и она встряхнула ее.
– Там, на месте, тебе виднее было, какое решение принять. Ты сделал все, что мог…
– Не все, – сказал он. – Мы ведь еще летели.
– Вот так! – Призрак в зеркале улыбнулся и пригладил усы. – Ты бросил машину и сиганул с парашютом, оставив меня. Некрасиво, Джерри! И ты не сказал леди, как меня звали еще. Ребята ведь не звали меня. Кевином, правда? И не Смит-Вильямсом. У меня была другая кличка – та, что дал мне ты. Ты ведь завидовал моим успехам тогда, не правда ли, Джерри? Так какую кличку ты мне прилепил, а, старина?
– Мы называли тебя Убийцей Женщин, Ледикиллером, – прошептал Джерри.
– А короче?
– Киллером.
Призрак довольно кивнул.
– Ну что ж, на пока достаточно, верно? Разве что хорошо тебе известные мои последние слова?
– Нет! – вскричал Джерри, в ужасе глядя на зеркало. Изображение хохотнуло и начало таять, но голос продолжал звучать – слабее, как бы искаженный переговорным устройством, сквозь треск помех; «Джерри! Не бросай меня, Джерри! Ты еще здесь? Меня зажало, старина!.. Ради Бога, Джерри!..»
Эти ужасные мольбы продолжались, казалось, бесконечно, а потом в зеркале осталось только ее отражение. Джерри упал на колени, съежившись и рыдая как дитя. Она хотела наклониться, но решила, что лучше не напоминать ему о своем присутствии. В жестокие, однако, игры играет этот Оракул, подумала она. Интересно, с какой целью?
– Встань, сопляк! – презрительно фыркнуло ее отражение, и он медленно встал, дрожа и сердито вытирая лицо.
– Ладно! – произнесло отражение. – Задание, с которым ты был послан, – зачем ты отправил Ахиллеса с жезлом обратно?
Джерри сглотнул и пошевелил губами.
– Мне казалось, что я могу спасти Киллера, и что я обойдусь…
– Значит, ты надеялся искупить вину? Перед тем, первым Киллером, которого ты бросил?
– Да. Да. Да!
Отражение покачало головой.
– Ты сказал, что надеялся на это. Но истинная причина ведь не в этом, правда?
Нет, это было слишком жестоко. Джерри каким-то образом ухитрился сделаться еще бледнее. Он снова не нашел слов для ответа.
– Ну, давай же! – сердито сказало отражение, голос которого доносился почему-то слабее, как у исчезнувшего призрака. – Тебе было сказано взять одежду на одного: детей в Мере нет. Совершенно ясно, что тебе полагалось захватить женщину и никого больше. Так почему ты отослал Киллера, а сам с ним не вернулся?
Джерри давился и заикался; ему потребовалось довольно много времени, чтобы найти правильный ответ:
– Она бы не согласилась. А я не хотел ее оставлять.
– Продолжай, – настаивало отражение.
– Мне было жаль ее.
– А еще?
Джерри покраснел аж до плеч.
– Секс! Я хотел затащить ее в постель. Я совсем сошел с ума – я хотел ее до безумия, как ни одну женщину раньше.
Отражение это, судя по всему, позабавило.
– И хочешь до сих пор! Что ж, это правда, но не вся правда.
Джерри казался удивленным. Он открыл рот, чтобы говорить, поколебался, потом выпалил:
– Она восхищает меня как личность. Я люблю ее. – Он вздохнул и быстро, застенчиво улыбнулся Ариадне. – Спасибо, – сказал он зеркалу.
– Не за что, – буркнуло отражение. – Так ты считал, что Киллер настоит на том, чтобы тебя вернули. Ты пытался шантажировать меня через Киллера!
Джерри снова поперхнулся и признался:
– Да, пытался.
Отражение сердито кивнуло.
– А почему ты так измордовал Карло? За то, что он сделал с Киллером?
Джерри поколебался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
