– Глаза вашего величества видят его точно так же.
Она засмеялась. Глаза было ее новое ласковое прозвище для Роберта.
– А что еще видят мои Глаза? – спросила она нежно.
– Что эта женщина может представлять угрозу для моей любимой.
– Тогда отправим ее в Тауэр. Именно там ей стоит находиться.
Найти причину было несложно. Апартаменты графини обыскали и обнаружили там некие астрологические карты. Ее слуги под пыткой признались, что она приглашала астрологов, чтобы узнать, как долго проживет Елизавета, В те предсказали, что она умрет в следующем году.
– Это, вне всякого сомнения, государственная измена!
Графиня Леннокс превратилась в заключенную Тауэра.
Теперь две опасные для Елизаветы женщины находились за решеткой; но ее мысли по-прежнему возвращались к Шотландии.
Той же осенью Елизавета заболела оспой.
Вся страна думала, что она умрет и таким образом предсказание астрологов графини исполнится.
Англия находилась в напряжении. Двое братьев из семейства Поул, в жилах которых текла кровь Плантагенетов, вместе со своими сторонниками сделали попытку пойти на Лондон. Заговор раскрыли, братьев взяли в плен. Они настаивали, что не имели намерения свергнуть королеву и хотели лишь потребовать, чтобы ее преемницей была объявлена королева Мария. Сесил и его министры настойчиво заявляли, что, если королева не выйдет замуж и не родит наследника, неприятности будут продолжаться.
Тем временем королеве стало так плохо, что она поверила – ее смерть приближается. Она открыла глаза и, увидев Роберта у своей постели, слабо улыбнулась, протянула ему руку.
– Роберт, – сказала она, – значит, вы рядом со мной? Именно здесь ваше место. Вы… из всех других. Если бы я не была королевой, я должна была бы быть вашей женой.
Все, кто слышал эти слова, были уверены: если королева выздоровеет, то выйдет за него замуж.
Ее переполняло раскаяние, потому что она нечестно относилась к Роберту. Она любила его; она никогда никого не любила так, как его; а если вдруг умрет, что станет с ним? У него много врагов и ничего, кроме ее милости. Она могла бы дать ему самое высокое положение в стране, а не дала ничего… ничего, кроме земель и богатств, не дала даже графства, которого он так отчаянно желал. Такая знать, как Норфолки, будут презирать его, упрекая в низком происхождении; он не был членом ее тайного Совета; она обожала, когда он находился рядом, и превратила в комнатную собачонку самого совершенного мужчину в королевстве.
Елизавета послала за министрами и, собрав все свои силы, обратилась к ним:
– Есть одна вещь, о которой я хочу вас попросить, милорды. Это мое предсмертное желание, и я умоляю вас не игнорировать желание умирающей женщины. Когда я умру, я желаю, чтобы лорд Роберт Дадли стал протектором этого королевства. Я желаю, чтобы вы принесли мне клятву, что будете повиноваться ему, уважать и почитать его, поскольку, друзья мои, он великий и добрый человек; он самый совершенный и достойный джентльмен из всех, кого я когда-либо знала.
Когда министры ушли, поклявшись сделать так, как королева просила, она откинулась на подушки и вообразила себе его – лорда-протектора, каким был его отец. Елизавета представляла себе его во всей его мужественной красоте, во всем его достоинстве и могуществе и подумала: «Как я могу оставить этот мир, в котором находится он? Какое еще счастье может сравниться с возможностью быть рядом с ним?»
Она не собиралась умирать! Пока на ней корона, которую она так долго ждала, и рядом Роберт Дадли – жизнь хороша.
Елизавета начала выздоравливать и через несколько дней снова призвала к себе министров, чтобы немедленно сделать Роберта Дадли членом тайного Совета. Он не может больше оставаться комнатной собачкой и должен стать государственным деятелем, который всегда будет находиться рядом с королевой, чтобы давать ей советы. А еще… по-прежнему надеяться стать ее мужем.
Пребывая в счастливом настроении, Елизавета помиловала братьев Поул при условии, что они будут высланы из страны. С каждым днем ее здоровье улучшалось, вместе с лордом Робертом она начала планировать празднества по случаю своего выздоровления.
Королева уже полностью восстановила свое здоровье, когда из Шотландии пришли новости, приведшие ее в ярость.
Эрцгерцог Карл, который так долго был претендентом на ее руку, теперь обратил внимание на другую невесту, при этом не на кого-нибудь, а на ненавистную соперницу Елизаветы – Марию Шотландскую.
Королева послала за Сесилом и, заявив, что она оскорблена, объявила: она никогда не даст согласия на брак Марии с этим распутником из Австрии.
Поскольку эрцгерцог проявлял завидное терпение и вежливость, Сесил лишь пожал плечами, но все-таки обратился к императору с просьбой, чтобы его сын еще раз сделал предложение королеве Англии. Тем временем Елизавета сообщила Марии, что она никогда не даст согласия на брак, который не может не вызвать враждебности между ними, а выходить замуж без ее согласия крайне неразумно, поскольку в таком случае наследники Марии не смогут претендовать на английскую корону.
Но на ухаживания за королевой Англии в Европе уже начали смотреть как на фарс. Император ответил Сесилу, что он не может допустить, чтобы его сына оскорбили во второй раз. Сесил встревожился, так как и Эрик Шведский к этому моменту уже исчез с матримониального рынка. Эрик романтично женился на прекрасной девушке Кейт, которую увидел, когда она продавала орехи неподалеку от дворца, бросив вызов всем своим противникам.
Елизавета от всего сердца хохотала, услышав об этом, хотя, как всегда, ей было неприятно потерять поклонника. Но новость об эрцгерцоге ее встревожила.
По мнению Сесила, если бы королева сейчас стала женой Дадли, народ поверил бы, что она никогда не была замешана в неприятных подозрениях, связанных со смертью Эми. Возможно, надеялся он, когда Мария станет женой эрцгерцога, Елизавета наконец-то решится выйти замуж и последует примеру королевы Шотландии. Но Мария была амбициозна. Она желала получить английский трон для сына, которого надеялась родить, а потому не хотела оскорбить Елизавету.
Она смиренно ответила ей, что отказала эрцгерцогу и хотела бы выслушать добрый совет относительно брака от своей доброй английской сестры.
Елизавета принялась искать для нее подходящего жениха.
В этот момент она проводила довольно много времени в обществе сэра Джеймса Мелвилла, шотландского посла.
Этот человек очень ее занимал. Он был непохож на остальных придворных, неизбежной обязанностью которых было постоянно словесно выражать любовь к королеве, поскольку чем искуснее они это делали, тем больше у них появлялось шансов преуспеть при дворе. Разумеется, никто не выглядел так элегантно, не имел такой великолепной фигуры, блистательного очарования и умения делать комплименты, как Роберт Дадли; но многие уже начинали обучаться этим искусствам и едва ли не соперничать с ним.
