Читаем без скачивания Броневой - Илья Тё

Пили и стреляли вчера в баре много — с радости (кто выиграл), с горя (кто проиграл), а остальные — просто за компанию в общей обстановке радостного, мрачного, стоического, варварского, но главное безудержного сибирского веселья, когда душа разворачивается гордо и широко. Но иногда настолько, что свернуть её потом можно только пулей и мордобоем.

Ныне, в тусклый полдень понедельника, в небольшом квадратном подвальном помещении на двенадцать столиков был занят только один. За столиком беседовали трое:

Лысый старик в навороченном камуфляже (то бишь, с кармашками и клапанами).

Молодой низкорослый парень с кривым носом, бородой и в очках с диоптриями.

А также усатый пожилой чёрт в бандане, возраст которого (как и возраст банданы) терялся где-то между ношеным и ношеным конкретно.

Все трое одновременно подняли стеклянные кружки, чокнулись и некоторое время молча сосали пиво, поглощая большими жадными глотками, словно от сильной жажды. К тараньке, покоившейся кладом в центре столика на деревянном подносе, никто не притрагивался. Разговор шёл как бы деловой.

Гойгу первым поставил кружку, вздохнул, расстёгивая верхние пуговицы камуфляжной крутки, и бросил:

— Ну, ваши манипуляции на игровом поле мне более-менее понятны. Сплошная игра в поддавки, кто кому подлижет. Шапронов не выстрелил первым из своей Рельсы, хотя вполне мог. И залёг в башне, ожидая выстрела. А товарищ Малярийкин, под командованием которого я так рвал себе волосы на ягодицах, нелепо перевернулся в овраге. Тем самым, позорно слив бой. В настоящей танковой бригаде, тебя, Маляр, за такое профанство в бараке в очко бы затолкали с головой. Собственные братушки. Да я сам бы и затолкал. Но в КТО всё другое. Игра! Насколько я знаю, большинство зрителей при твоём акробатическом маневре обделались от счастья. Так как большинство рядовых лохов все же ставили на Шапронова. Короче, повезло… Что же касается общей тактической композиции и бойни на тракте, которую устроил твоей колонне снайпер-ветеран Шапронов, то тут я вообще — просто в ауте. Ты, сынок, на мой взгляд, слишком увлёкся командованием. И тактикой. Самый умный, блин! Забыл, что у нас не настоящие боевые действия. Не война, а соревнования. Тотализатор! В танках побеждает не тот, кто оставляет за собой поле боя, а тот, кто смог выжить, сразив при этом соперника. Ставки делались на твой «Мамонт» и на «Викинг» твоего оппонента. А вовсе не на «малярийкиновцев» и «шапроновцев». Странно, да? Впрочем, тут надо отдать должное командору. Уж что-что, а мухлёж на локации — дело почти святое. Лишь бы хватало навыка и привычки. Красиво сработал! Впрочем, на площадках ВТО лет десять назад, я видел и симпатичнее выкрутасы … Одного сейчас только не уловлю: я то сейчас вам зачем нужен?

— Щас поймёшь, не сопи, — доступно объяснил Малярийкин, снимая очки. Стеклянные окуляры он использовал в виде дополнения к бороде — как средство немного изменить внешность. Средство было не слишком удачное, зато простое и необременительное.

Командор хмуро улыбнулся, глядя на собеседников, пригладил волосы под банданой. Кроме банданы и усов Шапронова в этот час украшали рваные джинсовые шорты и рубаха-гавайка — именно такая, о какой Шапрон мечтал последние десять лет. Образ сурового чемпиона КТО, танкиста в гермошлеме и кожаной крутке «пайлот» приклеился к нему как вторая кожа. На людях и даже оставаясь в полном одиночестве (например, с проститутками) — он всегда его соблюдал. Первый отпуск — первый отпуск в жизни, настоящий, полноценный и зависящий только от него самого, — наступал для Шапронова, возможно, только сейчас. Именно с этой, выпитой кружки пива, в окружении этих, прежде малознакомых людей. Почему то, к мозгу прилип старинный стишок:

Сундук, тук-тук. Алкашный глюк,

Стакан — за танк, мой юный друг!

— Так в чем же дело? — Настойчиво спросил Гойгу, прерывая шизофреническое ностальгирование чемпиона.

Маляр деловито переглянулся с командором. Тот кивнул.

— Я тебе уже рассказывал про нашу встречу перед моим недавним возвращением в КТО, — начал Малярийкин. — командор Шапронов, если помнишь, тогда сделал мне предложение. Но я не рассказал тебе, что случилось до этой встречи. Его предложение вовсе не было какой-то исключительной личной инициативой. Оно было продиктовано обстоятельствами. Причём, жёсткими обстоятельствами…

— Это точно, — тут же подтвердил Шапронов. — Ты старый танкист, Сергей Кожугетович, и наверняка знаешь, что как и все остальные игроки на площадке КТО, чемпионы рейтинга являются такими же марионетками, как и прочие участники этой отрасли бизнеса. Мы все подсажены на одну общую иглу — на бабло. Просто у нубов ставка меньше. У топов — больше. Но разницы то в целом никакой нет.

Впервые я вошёл в рейтинг двадцать пять лет назад. Тогда ещё желторотым юнцом вроде Юнги или вот, товарища Малярийкина. Не скрою, мне повезло. Я показал себя не плохим танкистом. Но дело, как тебе известно, не всегда состоит только в этом. С момента начала моей игровой карьеры, меня взяли под крыло чехи — одна их самых старых банд сибирского региона. И одна из самых жестоких. Никаких сделок с ними я не заключал. Мне говорили, что делать. Я делал. Тупо. Возможно именно поэтому, вот так, сочетая талант к игре и способность молча и чётко выполнять «игровые заказы» преуспевающих ОПГ, я и продержался в топе так долго. Так много лет. И дальше — сработали простые правила.

Играя в танки в одном и том же регионе больше двадцати годочков, сложно не стать популярным меньше дешевой водки или Аллаха. Очень долго я не становился чемпионом, отточено-аккуратно сливая бои, но даже в таком положении «вечно приближающегося к титулу» меня, спустя годы, знала абсолютно вся Сибирь. Знала — как отличного игрока, пусть и не слишком успешного, отличного механика, отличного стрелка, храброго бойца.

С течением лет руководители банды чехов менялись. Ротация шла постоянно, чехи мочили друг друга как и все прочие банды с завидным энтузиазмом. Но неизменным оставалось одно. Контроль за рейтингом осуществлялся бандитами крайне жёсткий. Ведь деньги там вертелись немыслимые. Более того, там вертелись главные деньги чехов. А все остальное — рэкет, наркотики и проституция были по сравнению с КТО просто мелочёвкой.

Контроль за букмекерами вёл обычно один из самых близких к чехам людей. Занимавшийся общением не только с игроками, но и с Администрацией, полицией, банками и всеми иными крупными инвесторами игровой отрасли, которые хотели присосаться к кормушке многомиллионных подставных боёв. На моей памяти пост неофициального куратора игр занимало человек десять, каждый из которых жил очень круто, купался в деньгах, но кончал всегда очень плохо — с перерезанным горлом. Резали собственных марионеток, конечно же, сами чехи. Эту привилегию — казнить собственных рабов — бандиты долгие годы не доверяли никому.

Однако, примерно пять лет назад, в Скайбоксе появился один человечек. С виду не слишком подходивший бандитам, но оказавшийся крайне толковым и предприимчивым. Сместив (в могилу) предыдущего куратора рейтинга и букмекеров, человечек начал работать на чехов и вскоре стал одним из самых выдающихся менеджеров сибирской площадки КТО. Человечек этот не смотря на скромную физическую комплекцию прошёл через десяток локальных военных конфликтов и боевой опыт имел просто сумасшедший. Прекрасно разбирался в технике, в финансах, в организации букмекерской деятельности, но главное — в человеческой психологии.

В течение года этот человечек подмял под себя всё.

Включая меня.

Именно при нём мне впервые было предложено стать абсолютным чемпионом игр. Это была театральная постановка. Обычно чемпионы менялись часто, чтобы создавать интригу вокруг боёв. Но человечек предложил чехам и Администрации совершенно новый актуальный концепт. Как он говорил — «не сдвигаемую фигуру». Для схватки с которым в течение нескольких лет можно будет непрерывно «вытаскивать» со дна табели о рангах талантливых молодых танкистов.

И это сработало!

Идея была довольно оригинальной и следующие пять лет прошли на ура. Я стал абсолютным чемпионом КТО. Куратор примерно раз в полгода выбирал молодую звезду, накачивал её в СМИ и в головах зрителей до состояния полубога и сталкивал со мной. Психологически, эффект был непреодолимым — большинство зрителей так или иначе болели за «молодёжь» и желали смерти старому чемпиону. То есть мне.

Это было тем более объяснимо, так как меня часто показывали в окружении женщин, в дорогих машинах и в ресторанах, разбрасывающимся деньгами. В общем, создавали негативный имидж. Хотя и очень уважительный — ведь ореол моей «непобедимости» требовал в танковой области беспрекословного авторитета.