– Ох, Колин, Колин! - задыхалась она, ее руки обняли его, прикоснулись к его спине, отчаянно ощупывая и прикасаясь к его мускулам, ничего не желая, кроме как держать его, прикасаться к нему, и никогда не позволить ему уйти.
Он дернул за свою рубашку, высвобождая ее из бридж, для нее это послужило сигналом, ее руки заскользили у него под рубашкой по горячей коже спины. Она никогда прежде не прикасалась к мужчине; она вообще так никогда не дотрагивалась до кого-либо, кроме, может быть, самой себя, но даже в этом случае, она не смогла бы так легко коснуться собственной спины.
Он простонал, когда она прикоснулась к нему, затем напрягся, когда ее пальцы заскользили по его горячей коже. Ее сердце буквально запрыгало от радости. Ему нравится; ему нравится, когда она к нему прикасается. У нее не было до этого вообще никакого опыта, она была несведущей в этом деле, но ему нравилось.
– Ты совершенство, - прошептал он, горячо обдувая ее кожу, его губы прокладывали дорожку из поцелуев по нижней части ее подбородка.
Его рот словно заявлял на нее права снова, в этот раз с возрастающим пылом. Его руки опустились на ее ягодицы, сжимая и лаская их, прижимая ее к своему возбужденному телу.
– О, Боже, как я хочу тебя, - задыхаясь, выдавил он, прижимаясь своим бедрами к ее телу. - Я хочу раздеть тебя, утонуть в твоей манящей глубине, и никогда не отпускать тебя.
Пенелопа застонала от желания, не в состоянии поверить, какое огромное количество удовольствия она смогла почувствовать, просто услышав эти простые слова. Он заставил ее почувствовать себя порочной, греховной, и - ох - такой желанной.
Она хотела, чтобы это никогда не закончилось.
– О, Пенелопа, - застонал он, его губы и руки становились все неистовее. - О, Пенелопа. О, Пенелопааа, о-о, -
Он поднял голову. Очень резко.
– О, Боже.
– Что случилось? - спросила она, безуспешно пытаясь подняться с сиденья.
– Мы остановились.
У нее заняло некоторое время, чтобы осознать значение этих слов. Если они остановились, это значит, что они почти достигли цели своего места назначения, которое было… Ее дом.
– О, Боже!
Она начала неистово дергать лиф своего платья, чтобы вернуть его на место.
– Мы не можем попросить водителя, чтобы он продолжал ехать?
Она и так уже доказала себе, что является законченной распутницей. Так что не будет большого вреда, если к списку ее грехов добавиться и бесстыдство.
Он схватил за лиф ее платья, и быстро поднял его на место.
– Какая вероятность того, что твоя мать все же не заметит мой экипаж под окнами вашего дома?
– Фактически, довольно неплохая, - сказала он, - Но Бриарли заметит непременно.
– Ваш дворецкий сможет узнать мой экипаж? - спросил он с недоверием.
Она кивнула.
– Ты приезжал на днях. Он всегда помнит такие вещи.
Его губы мрачно и решительно скривились.
– Очень хорошо, - проговорил он. - Поправь волосы, и прими более приличный вид.
– Я могу пробежать в мою комнату, - сказала Пенелопа, - Никто не увидит меня.
– Я сомневаюсь в это, - зловеще проговорил он, заправляя рубашку в бриджи и приглаживая волосы.
– Нет, уверяю тебя -
– И я уверяю тебя, - сказал он, повышая голос, - Тебя увидят.
Он облизнул пальцы и пригладил волосы.
– Я прилично выгляжу?
– Да, - солгала она.
По- правде говоря, он выглядел довольно взбудоражено с растрепанными волосами.
– Хорошо, - он выпрыгнул из экипажа, и протянул ей руку.
– Ты тоже собираешься войти в дом? - спросила она.
Он посмотрел на нее так, словно она ненормальная. - Ну конечно.
Она не сдвинулась с места, слишком озадаченная его действиями, чтобы отдать ногам приказ идти.
Не было никакой причины, по которой он должен был бы сопровождать ее внутрь дома. Приличия на самом деле не требовали это, и -
– Ради Бога, Пенелопа, - сказал он, схватив ее за руку, и дергая вниз.
– Ты собираешься выйти за меня замуж или нет?
Глава 14
Она ударилась об тротуар
Пенелопа была - по крайней мере, по ее собственному мнению - гораздо более грациозной, чем другие люди думали об этом. Она хорошо танцевала, могла играть на фортепьяно, и могла передвигаться по переполненному залу, не врезаясь в большое количество людей и мебель.
Но когда Колин сделал свое, можно сказать, такое занимательное предложение, ее нога - в этот момент находящаяся на полпути от экипажа до земли - нашла лишь воздух, ее левое бедро - бордюр, а голова - ботинки Колина.
– Господи, Пенелопа, - воскликнул он, приседая рядом с ней на корточки, - С тобой все в порядке?
– Все отлично, - сумела выдавить она, ища дыру в земле, которая должна была только что открыться, чтобы она могла залезть в нее и там умереть.
– Ты уверена?
– Это, действительно, ерунда, - ответила она, держась за щеку, которая, она была уверена, теперь носила совершенный отпечаток носка ботинка Колина
– Просто, сильно удивилась, вот и все.
– Почему?
– Почему? - эхом откликнулась она.
– Да, почему?
Она заморгала. Раз, другой, третий.
– Э-э, ну, это, должно быть, было связано с твоим упоминанием о браке.
Он рывком поставил ее на ноги, почти выворачивая ее плечо в процессе.
– Хорошо, что ты думала, я должен был сказать?
Она недоверчиво уставилась на него. Он спятил?
– Не это, - в конце концов, тихо ответила она.
– Я не законченный хам, - проговорил он.
Она очистила свои рукава от грязи и мелких камешков.
– Я никогда не говорила кем ты был, я лишь -
– Я могу заверить тебя, - продолжил он, выглядя смертельно обиженным, - Я никогда не веду себя так, как я себя вел, с женщиной твоего положения, не предлагая прежде руку и сердце.
Рот Пенелопа открылся, заставляя ее чувствовать себя, как сова.
– Разве у тебя нет ответа? - настойчиво спросил он.
– Я все еще пытаюсь осознать то, что ты сказал, - призналась она.
Он упер руки в бока, и уставился на нее с определенной нехваткой терпения.
– Ты должен признать, - сказала она, она опустила голову так, чтобы сомнительно видеть его сквозь ресницы. - Это действительно звучало так, словно ты, э-э - как ты это сам сказал - уже сделал предложение до этого.
Он нахмурился.
– Ну, конечно, я признаю. Теперь возьми меня руку прежде, чем начнется дождь.
Она подняла голову и посмотрела на чистое голубое небо.
– При скорости, с которой ты идешь, - сказала нетерпеливо, - Мы будем торчать здесь еще в течение нескольких дней.
– Я… хорошо… - она откашлялась, - Конечно, ты можешь простить мне мой недостаток самообладания перед лицом такого огромного сюрприза.
– Ну, и кто сейчас ходит по кругу? - пробормотал он.
– Прошу прощения?
Его рука сильнее сжала ее руку.
