тех, кто полагал, что герцог должен стать козлом отпущения, или тех, кто хотел бы, чтобы он понес за свои преступления справедливое наказание, которое не назначил ему закон.
Вдова Саффолка, несокрушимая Алиса Чосер, принесла скорбную весть королеве, и та была столь убита горем, что три дня не ела и все это время непрерывно плакала. После этого ее охватил гнев и желание отомстить. Пусть Саффолк погиб, у нее еще оставался Сомерсет и другие могущественные сторонники, которые помогут ей обрушить возмездие на его убийц. Однако дни, когда придворная партия могла править единовластно, не опасаясь угроз своему первенству, теперь были сочтены, а смертельная вражда между Йорком и Сомерсетом норовила разрушить хрупкий мир между соперничающими группировками.
10. Джон-мщу-за-всех
К 1450 году ланкастерское правительство не только в значительной мере утратило доверие, но и оказалось на пороге банкротства, накопив огромные долги, которые достигали 372 тысяч фунтов и с каждым годом возрастали на 20 тысяч. Оно до сих пор не выплатило Йорку 38 тысяч фунтов. Содержание королевского двора обходилось в заоблачную сумму, 24 тысячи фунтов в год, и вдвое превышало то, каким будет двадцать лет спустя, а основные королевские статьи дохода равнялись всего-навсего 5 тысячам в год. Другие источники дохода увеличивали ежегодный бюджет Генриха до 33 тысяч фунтов, а этого явно недоставало на то, чтобы одновременно и жить, и платить долги. Поэтому долги все росли и росли, а платежеспособность короны все уменьшалась и уменьшалась. До сих пор правительство полагалось на ссуды, даваемые итальянскими купцами и банкирами, но даже они теперь, видя печальное состояние национальных финансов, опасались ссужать английскому двору деньги и за десятилетие между 1450 и 1460 годом в общей сложности дали взаймы короне всего тысячу фунтов. К тому же парламент отказывался проголосовать за повышение налогов, которое позволило бы заплатить долги короны или профинансировать войну во Франции, по-прежнему остававшуюся главной бездонной пропастью в экономике. Даже королевская челядь подолгу не получала жалованья и вынуждена была ходатайствовать перед парламентом о его выплате.
Под влиянием придворной партии Генрих VI раздавал королевские земли и поместья в беспрецедентных масштабах и тем самым утратил доходы в виде ренты и налоговых сборов, которые мог бы получать от этих земельных угодий. Кроме того, он осыпал деньгами Итон и Кингз-колледж, и парламент критиковал его за такую расточительность. Придворная партия, представители которой главным образом и выигрывали от щедрости Генриха, разоряли страну, вытягивая из нее все до последнего пенса, и решительно сопротивлялись всем попыткам парламента принять акты о возвращении, которые лишили бы их неправедно нажитого имущества. Поэтому было крайне маловероятно, что корона сможет решить свои финансовые проблемы в обозримом будущем.
Жители Англии в целом были едины в своем желании политической стабильности, твердого правления и восстановления закона и порядка. Они отдавали себе отчет в том, что придворная партия манипулирует исполнением законов в пользу отдельных своих членов и их свит и что она настолько подчинила себе короля и совет, что надежды на появление какой-то энергичной и деятельной оппозиции почти не осталось. Анонимный автор «Английской хроники» писал: «В ту пору, да и задолго до сего, Англией правили вероломные, коварные советники, по каковой причине население чрезвычайно обеднело и обнищало, а простой народ, страдающий под бременем непомерных налогов и всевозможных притеснений, не мог жить трудами рук своих, будь то ремесло или землепашество, и потому затаил злобу на тех, кто стоял у кормила власти».
Богатые и влиятельные лондонские купцы громче всех возмущались воцарившимся по всей стране хаосом и особенно жаждали возвращения твердой, стабильной власти, которая позволила бы восстановить экономику. Естественно, они сочувствовали тем, кто находился в оппозиции к придворной партии, а впоследствии стали поддерживать Йорка в его борьбе с этой группировкой.
Кроме того, люди с ужасом смотрели на происходящее во Франции. В начале 1450 года из Нормандии начали прибывать английские войска, бежавшие перед наступлением победоносной армии Карла VII. Маленькими группами, «несчастные и оборванные», брели они по дорогам, что вели из расположенных вдоль Ла-Манша портов, по пути прося милостыню и воруя. Сколь бы жалкими они ни казались, сколь бы ни страдали от голода, некоторые из них умудрились навести ужас на поселян; нескольких арестовали и повесили. Другие своим обликом поразили народ, и без того униженный поражением и разъяренный, и это лишь усугубило его ненависть к правительству.
Тем временем в отдельных частях Уэльса стали множиться беспорядки, превратившиеся в еще одну проблему для властей предержащих. Валлийцы в этих местностях страдали либо от нерадивого правления лордов, живущих вне своих имений, либо от эксплуатации лордами алчными и хищными вроде Уильяма Герберта из Реглана. Герберт был управляющим Йорка в поместье Аск в Юго-Восточном Уэльсе и отличался честолюбием, тягой к стяжательству и абсолютной беспринципностью. Хронисты того времени отзывались о нем сплошь отрицательно: летописец Глостерского аббатства называл его «жестоким извергом, готовым на всякое преступление», тогда как автор «Краткой латинской хроники» описывал его как «великого угнетателя и разорителя священников и многих других лиц, творившего подобные бесчинства на протяжении долгих лет». Герберт был отнюдь не единственным притеснителем валлийцев: местный уроженец Гриффит ап Николас нарушал законы и извращал самый принцип королевской власти с катастрофическими последствиями.
Проблема заключалась в том, что применить эту власть Генрих VI был не в силах. Он пытался сохранить расположение подданных, часто отправляясь во главе своей свиты в путешествие по стране, однако это не давало им забыть о дурном правлении и коррупции, практикуемой придворной партией. К тому же было совершенно очевидно, что Генрих не умеет подчинить себе владетельных вельмож, и это, вкупе с утратой Англией завоеванных земель во Франции, породило всеобщее неверие в способность Генриха достойно править страной. Поэтому верность англичан дому Ланкастеров испытывалась на прочность, хотя лишь немногие осмеливались открыто критиковать короля. В июле 1450 года двоих саффолкских фермеров арестовали за «лживые утверждения, будто король слаб разумом от природы и надобно возвести на трон другого короля, ибо нынешний не в силах управлять страной». Именно так и было, но такая честность безжалостно каралась. Тот факт, что подобные возмущенные, негодующие голоса раздавались лишь изредка, свидетельствует о благоговении народа перед Генрихом VI. Вся тяжесть публичной критики обрушивалась не на монарха, а на придворную партию.
При нерешительном короле, при совете, авторитет которого был основательно подорван, и расколотом парламенте, центральное правительство отличалось слабостью, неэффективностью и неспособностью контролировать аристократию, главным назначением которой было вести войну. Нельзя сказать, чтобы парламент и совет вовсе перестали выполнять
