А кто же будет с Отступниками воевать, от болотников отбиваться? – отвечали мне. Что это за государство без войска? Ты хоть и Тимофей, но говори, да не заговаривайся.
Болотники от нас сразу отстанут, если мы их в покое оставим. Вершень им без нужды. Сюда они приходят только выручить из плена своих товарищей да на разведку. Не могли сразу Иззыбье покорить, значит, пора и успокоиться. С болотниками торговать надо, а не драться. У нас смола, у них железо. У нас топоры, у них стекло. Да и с Отступниками пора войну кончать. Пусть они свои Письмена предъявят, а мы свои. Вместе и решим, какие из них подлинные. Ведь они братья нам.
Чего решать, все давно решено! Как же их Письмена могут быть подлинными, если подлинные наши! Пока хоть один из нас жив, не будет пощады Отступникам! Братья – скажешь тоже! Стервятники они! Трупоеды! Смерть Отступникам! Смерть болотникам!
Дальше все стали орать что-то насчет Тимофея. Не то «Слава Тимофею!», не то «Смерть Тимофею!». Вот так и закончилась наша конструктивная беседа. К вечеру я был как выжатый лимон. А впереди ожидала ночь – самая благодатная пора для цареубийств и придворных переворотов.
Выставив вокруг дворца оцепление из гвардейцев и стражей Хором, я уединился в маленьком угловом покое.
Интересно, что там сейчас поделывает Яган, мой Лучший Друг, подумал я, тщетно дожидаясь сна. Какие новые ловушки готовит, какие нити заговоров плетет, каких союзников вербует в трущобах столицы?
Кстати, а куда это смылся Головастик? Исчез и слова не сказал. Может, опасность учуял, за свою голову испугался? Выходит, все меня бросили… Нехорошо, ох, как нехорошо…
Какая-то сила подняла меня и погнала прочь из покоев. Я шел, как сомнамбула, переставляя ноги против своей воли… Хотя нет – никакого намека на волю не было в моем отстраненном, затуманенном сознании. Все мои действия, реакции и побуждения были вне сферы реальности. Так ведут себя не люди, а зомби.
Ни один факел не горел в коридорах. Не слышно было ни мерных шагов внутренних караулов, ни сонной переклички внешних. Только в глубине дворца что-то негромко булькало, словно вода сочилась из неплотно закрытого крана. Держась за стену, я пошел в ту сторону и вскоре наткнулся на какую-то преграду, кулем лежащую поперек коридора. Заранее догадываясь, что это такое может быть, я нагнулся и протянул вперед руку. Пальцы мои коснулись холодного, покрытого смертным потом лба, широко раскрытых, уже остекленевших глаз, оскаленных зубов и отдернулись, угодив в глубокую рану, рассекавшую горло ниже адамова яблока. Кровь закапала чаще. Вновь, как бы уступая чужому влиянию, я пошарил по стене сначала справа, потом слева от себя, пока не наткнулся на огарок факела. Неизвестно откуда взялось кресало, во все стороны брызнули синие искры, факел вспыхнул – и в его коптящем, колеблющемся свете я разглядел, что стою над своим собственным телом. Это был мой двойник или просто очень похожий на меня человек – это был именно я, моя копия, зеркальное отображение. Все было знакомо до мельчайших черт, исключая лишь одну малозначительную деталь – черную косую щель поперек щеки. Рот мой наполнила густая горькая слюна. Я попытался сглотнуть ее и не смог. Язык и гортань не подчинились мне, а слюны становилось все больше и больше. Ощущая бездонный, всепоглощающий ужас, я поднес обе руки к собственному горлу и не нашел его. Пальцы провалились в пустоту, коснулись рассеченных хрящей, сомкнулись вокруг оголенных шейных позвонков. Вопль ужаса вырвался из моих губ, но это был безгласный, обращенный в свое собственное нутро, пронзительный, как ультразвук, вопль агонизирующего, расстающегося с душой тела…
Я все еще продолжал немо кричать, захлебываясь обильной слюной, а твердая, словно откованная из железа рука зажимала мой рот.
– Молчи! – раздался над моей головой голос Шатуна. – Молчи, а не то я придушу тебя.
– Ох, напугал!.. Дай отдышаться…
– Подыши. Не забывай только, что мой нож быстрее твоего крика.
– Я очень рад видеть тебя, Шатун. На самом деле.
– Зачем же ты тогда всю ладонь мне искусал?
– Да так… Приснилась ерунда. Кошмар какой-то!
– Некоторые кошмары имеют свойство сбываться. Особенно у людей с нечистой совестью. – Голос Шатуна был холодный и тусклый, словно он разговаривал с чужим, малоприятным ему человеком.
– Когда тебя освободили?
– Я освободился сам. Два дня назад пришел приказ убить меня. Надежный человек из охраны предупредил об этом. Когда-то болотники подарили ему жизнь, и он решил вернуть долг. Ремни, которыми он связал меня перед казнью, оказались гнилыми. Все остальное было уже просто.
– Моей вины здесь нет! Я приказал освободить тебя.
– Когда весь день отдаешь приказы, можно и ошибиться один раз.
– Не издевайся! Увидеть тебя было мое самое первое желание. Яган извратил все.
– Хорошо, когда есть кто-то, на кого можно свалить вину.
– Ты мне не веришь?
– Верю. Но только это ничего не меняет. Ты незлой человек. Но сейчас от тебя уже ничего не зависит. Зло будет твориться от твоего имени, и вскоре ты сам погрязнешь в нем. Не думай, что мир можно переменить к лучшему только одним благим желанием. Скоро ты убедишься в этом. Знаешь сказку про дурачка, который пожалел цветок, иссеченный дождем и примятый ветром? Он сорвал его и спрятал под дерюгу. Ведь там сухо и тепло. Только не подумал, пойдет ли это цветку на пользу.
– Какое отношение эта сказка имеет ко мне?
– Прежде чем творить добро, стоит подумать о последствиях.
– Сейчас мы с тобой ни о чем не договоримся. Оставайся, будешь моим советником.
– У тебя уже есть советник. Яган.
– Тут я пока ничего не могу поделать. До определенного времени мне без него не обойтись, так же как и ему без меня.
– Змея, у которой не вырван ядовитый зуб, рано или поздно укусит. Ты заблуждаешься относительно Ягана. Его предупредили о моем побеге, и он успел приготовиться. Ему ли не знать, куда и зачем я направлюсь первым делом. Все, кого я только спрашивал, говорили, что Яган ночует именно здесь. В этой комнате. И они не лгали, ведь трудно лгать под страхом смерти. Еще чуть-чуть, и я зарезал бы тебя. Понимаешь? Яган подставил тебя вместо себя. А сам сбежал и прячется где-то.
– Он мне за это ответит!
– Не будь ребенком. Где твои доказательства?
– Ты будешь моим доказательством.
– Не собираюсь даже. Я разделаюсь с Яганом сам. Без помощников.
– И мы больше не встретимся?
– Если мы оба уцелеем и ты безродным бродягой опять будешь странствовать по тайным тропам Вершени, мы обязательно встретимся… Тише! Прислушайся!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
