– Тота, простите, – говорит Дада. – Это из-за меня. Но я не разделяю вашу печаль. Наоборот, это самый счастливый день в моей жизни! Вы опять назвали меня женой.
– А что я ещё мог сказать? – вскочил Тота. – С этим пузом!.. Запомни, я в жены возьму только девственницу! И настоящую чеченку! Понятно?!
Долгая пауза. Тишина. Оба застыли. Первое движение совершила Дада. По обыкновению, она со всеми, особенно с Тотой, пыталась предстать со здоровой стороны лица, а тут она демонстративно села так, чтобы Тота видел её изуродованный профиль, и видно, как изнутри кипит, часто дышит, нервно сжимает руки.
Тота уже пожалел, хотел сказать, что погорячился, что он не то ляпнул и так далее. Но в этот момент случилось совсем неожиданное. Дада вдруг зашлась смехом. И не каким-то там нервным, истеричным с надрывом, а так, как только она могла смеяться, когда ей было действительно очень хорошо, как в то время, когда он приехал к ней на зону.
– Ой, Тотик, ой! Рассмешили!.. Ну вы, Тотик, даете?! Девственник девственницу захотел! Возжелали. Ой-ой-ой! Ха-ха-ха!
– А что?! – возмутился Болотаев, встал в позу, как будто вот-вот выдаст яркое па лезгинки. – Только так и будет! – постановил он.
– Будет, будет, – сквозь смех выдала Дада. – Только вы об этом более никому не говорите.
– А что?! – ещё более повысил голос Тота.
– Ничего. – Её голос вмиг стал жестким. Она опустила голову, обхватила её обеими руками и, нарушив тишину, прошептала: – Простите… Я нарушила ваш покой. Я завтра уеду.
– Куда уедешь? – Голос Тоты стал металлическим.
– На Север…
– И кто тебя там ждет?.. Такую. – Снова тишина.
Тота подошёл к ней, тронул за плечо:
– Ладно. Прости.
Она одернула плечо.
– Ну, не обижайся. – Голос мужчины стал гораздо мягче. – Оставайся. Разберемся. Как-нибудь тебя устрою.
– Ни за что… Тем более рядом с вами.
Вновь очень долгая, мучительная пауза. Оба напряжены. Молчат. Первым не выдержал Болотаев:
– Я пойду в магазин, кое-что нам куплю. – Его тон явно примирительный и виноватый.
Однако Иноземцева в этот момент резко вскинула голову:
– Нет! Никуда вы не пойдете. Вначале уйду я. – Она решительно встала. – Только один вопрос – мой чемодан, чемодан отца выкинули?
– Нет! – поспешно ответил Тота. – Храню! – Он даже радостно хлопнул в ладоши и тут сделал танцевальное па. – А ведь это идея. Дада, кто тебя ждет на Севере и куда ты поедешь? Лучше на юг.
– Какой юг? – встрепенулась она.
– У меня в Грозном квартира. Правда, она на окраине, в микрорайоне. И с мебелью не густо, но необходимое есть и, самое главное, твой чемодан там.
– Точно там? Не выкинули?
Ее не пришлось долго уговаривать, и это понятно – чемодан отца. Хотя понятно и иное: а был ли у неё выбор?
Уже ночью она шепотом спрашивает:
– А вдруг мать на квартиру нагрянет?
– Не нагрянет. У неё и ключей-то нет… У меня через пару недель предзащита, и если всё будет нормально, то я приеду. А до этого по любому вопросу обращайся к моему товарищу – соседу, у которого ты возьмешь ключи от квартиры… Понятно?
– Понятно. – По теплой влаге на груди Тота понимает, что она плачет и тихо шепчет: – Я так мечтала попасть в Грозный, в Чечню, как мечтал и мой отец… Надо же, чемодан отца там.
Без паспорта на самолет не пустят. Купили плацкартный билет на поезд.
Чечня в блокаде. Железнодорожного и воздушного сообщения нет, поэтому взяли билет до ближайшей станции – Беслан. Там Дада должна найти – а они будут – таксистов-чеченцев, и они довезут до Грозного.
Ночь. Казанский вокзал. Тоте не понравилось, что в купе Дады ещё двое мужчин и женщина.
– Может, я поговорю с проводницей, доплачу и тебя переведут в другое купе?
– Не волнуйтесь, – успокаивает его Дада. – Надо будет, сама договорюсь.
– Деньги спрятала? Еда есть, – волнуется Болотаев. – Будь осторожна. В Чечне опасно… И куда я тебя посылаю?
– Что вы волнуетесь? Ведь ваша мать тоже там.
– Мать всех знает. И её все знают. А ты?
– Не волнуйтесь, Тотик. Ведь это не зона. Я сумею постоять за себя и за него. – Она протянула ему руку, и он нащупал в рукаве заточку.
– Дада, ты же говорила, что выкинула. Брось сейчас же. – Тота не на шутку разволновался. – Тебя ведь будут обыскивать на границе.
– Всё, всё! Успокойтесь! – улыбнулась Дада и сделала какое-то ловкое движение рукой. – Всё. Выкинула. Смотрите, нету.
Тота пощупал рукав. Действительно, ничего не было.
– Куда выкинула?
– Вон туда, под вагон.
Поезд ушёл, а Тота, хотя и было темно, долго искал эту заточку в том месте, куда указала Дада, но так ничего и не нашел.
На следующий день и в последующие дни у Болотаева были лекции. Денег не было, но он отпросился, написал заявление и ещё раз попросил в долг и самолетом вылетел вслед за Дадой в Беслан.
Позже сама Дада не раз рассказывала, какой страх она испытала, подъезжая к Беслану. Страх не за себя, а за ребенка, что она потеряет его, как и первого, ещё не успев
