время найти? Да и не силён я в эпистолярном жанре.
— Профессора на это ставь, — кивнул Солано, соглашаясь, что Поликарпо не слишком ладно пишет. — Я всю неделю Фейхоа обрабатывал. Он теперь с нами в одной лодке и уже не соскочит. А мозгов у мужика палата. Идею социализма он воспринял с энтузиазмом, так что тебе надо только следить, чтобы он не увлекался. Кроме того, он уже пишет письма ко всем ему известным либералам. Особенно в Арекипу, в Университет Сан-Маркос. Тебе стоит начать именно оттуда. Там ты и найдёшь умельцев пером воевать. Да и буйной идейной молодёжи там намного больше, чем в Лиме.
Солано развёл руками.
— В общем, скучать тебе не придётся. С кечуа, если что, тебе Куракку Акулек поможет. А я уже не особо и нужен.
— Как это не нужен! — воскликнул метис. — Да без тебя вообще ничего бы не началось. Может, останешься?
— Без меня не началось бы. Но начало уже положено. Теперь мне надо поправить ход истории в другом месте.
— В Парагвае?
— Не совсем.
(1) Кирза — это плотная ткань (или несколько слоев ткани), пропитанная раствором синтетического каучука в бензине. Но можно попытаться создать аналог используя натуральный каучук растворенный в скипидаре. Жаль что никто так не делал и у меня нет достоверных данных.
(2) «Масорка» (или La Mazorca) — тайная полиция Хуана Мануэля де Росаса, действовавшая в Аргентинской Конфедерации. Палачи, шпионы и пропагандисты, терроризировавшие оппозицию.
(3) Цитата Ленина. Известна по его работе «ЧТО ДЕЛАТЬ? Наболевшие вопросы нашего движения»
Глава пятнадцатая
Отец Кальво получает новое задание, Солано конструирует «мулоход», а бразильский лейтенант всех арестовывает
Отец Кальво вошёл в кабинет, поцеловал перстень на руке архиепископа и уселся в предложенное кресло. Он только что вернулся в Лиму и, не задерживаясь, испросил аудиенции, которую тут же и получил.
Архиепископ смотрел настороженно и напряжённо. Отчёты инквизитора он, несомненно, читал, но далеко не всё можно было доверить бумаге.
— Рад видеть тебя, Хосе, — доброжелательно произнёс архиепископ. — Рассказывай.
Инквизитор коротко выдохнул и начал.
— Монсеньор, ситуация хуже, чем я предполагал. Следы ведут в Парагвай, как я уже докладывал вашему преосвященству. Оригинал письма утрачен, но я восстановил его по памяти.
Кальво выложил на стол листок, а следом за ним ещё два.
— А вот здесь — результаты опроса лиц, его привезших. Нет сомнений, что искать источник скверны следует там. Увы, но здесь, в Перу, процесс перешёл в стадию, на которой следственные действия уже не помогут. Нужна крепкая государственная воля для устранения начинающихся волнений.
Архиепископ поморщился.
— Увы. Крепкой государственной воли нам сейчас как раз и не хватает. Даст Бог, Гамарра добьётся успеха с Боливией и тогда сможет, наконец, заняться делами внутренними.
Он нацепил очки и вчитался в листок с копией письма. Отец Кальво сохранял абсолютную неподвижность, уподобившись статуе.
— Базилио Лопес, значит… — произнёс архиепископ, отложив листок. — Это всё очень и очень тревожно. Хосе, тебе придётся съездить туда, — чуть наклонился в сторону Кальво церковный иерарх. — Поговори с нашим братом и выясни все детали. Пусть он всё изложит письменно. Очень важно получить твёрдые свидетельства одержимости юного Лопеса. Нам пока нечего сообщить в Ватикан. Там легко отмахнутся от наших слов. Ежегодно Святой Престол заваливают сотнями сообщений о происках врага рода человеческого.
Оба священника машинально перекрестились.
— Но все они, как правило, являются клеветой или галлюцинациями. Разумеется, мы сами постараемся эту проблему решить. Но на всякий случай надо иметь что-то, с чем можно обратиться к высшей инстанции.
Хосе Кальво коротко кивнул.
— Мне совершенно понятна моя миссия. Но как быть с отцом одержимого? Он явно уже находится под влиянием нечистого. Стоит ли пытаться образумить его?
— Тебе на месте будет виднее, Хосе. Но, полагаю, им движет не одержимость, а отцовская любовь. Значит, душа его ещё не потеряна. Но повторюсь: тебе на месте будет виднее. На всякий случай я напишу письмо в адрес правителя Парагвая. Можешь ими пользоваться как предлогом. Твой статус я тоже подтвержу документами. А пока — ступай.
И отец Кальво отправился готовиться к длинному путешествию в Асунсьон.
* * *
Тяжело было Солано оставлять начатое дело. Ведь наверняка наломают дров без его присмотра. Но он мысленно бил себя по рукам и напоминал: «Они должны добиться успеха сами. Должны поверить в себя, а не в меня. Особенно это касается Патиньо».
Метису действительно пора уже было выйти из тени Солано. Несмотря на все усилия со стороны последнего, кечуа продолжали считать Поликарпо чем-то вроде секретаря при живом боге. Это было неправильно и чревато межличностными проблемами в некоторой перспективе.
А потому с отъездом Солано у Поликарпо начнётся жизнь, полная приключений. Ему придётся объездить все сколько-нибудь крупные города Перу и Боливии и везде найти людей для первых ячеек организации. На этот раз будет немного проще, ибо громкая акция в монастыре Санто-Доминго «намагнитила» потенциальных соратников, и по цепочке от одного к другому искать людей будет легче. Но и опасность тоже возросла. Власти уже разбужены, и противодействие будет оказываться. В этой практической работе и выкует себе авторитет Патиньо. Ну а если голову свернёт, то Солано чуть позже возобновит работу и доведёт начатое до конца.
Так что, раздав указания и передав бразды правления, Солано отправился в джунгли. В факторию Имамбари.
Дорога к приискам заметно усложнилась. Весенние дожди наполнили речные русла, а заросшие тропы приходилось пробивать почти непрерывно. Горцы, не знакомые с джунглями, с первых шагов ощутили их влажное дыхание — плотный воздух, пестроту красок и назойливых насекомых. До фактории Солано добрались лишь к концу октября.
Посёлок заметно вырос. Появился частокол из бамбука — защита скорее от лесных зверей, чем от людей. Число хижин увеличилось, и возле них теперь толпились женщины с детьми. Последнее казалось странным — ведь Солано отсутствовал всего четыре месяца.
Объяснение нашлось быстро. Вика Майто уговорил переселиться сюда десяток семей с окрестных притоков. Мужчины заменили ушедших кечуа на приисках, женщины взялись за огороды. Инвентаря и товаров для обмена Солано оставил с запасом, и Майто распорядился ими разумно.
Приход каравана стал поводом для праздника. Работу бросили, устроив пир с выпивкой и танцами. Оставшимся кечуа Солано объявил о ротации, выплатах и возможности навестить семьи, затем рассказал новости. Попытка общаться с туземцами наткнулась на языковой барьер.
Между
