сборники издавались с сугубо практической целью знакомить командиров различных уровней с положительным и отрицательным опытом войны. Поскольку шла война, другие соображения имели меньшую ценность. Поступать по примеру командования Центрального фронта красным командирам настойчиво не рекомендовалось.
В годы застоя, когда история войны лакировалась до ослепительного блеска и мифологизировалась до крайности, контрподготовка Центрального фронта также была оценена, как минимум, сдержанно. В статье генерал-майора артиллерии Н.С. Фомина в известном сборнике «Курская битва» 1970 г. говорилось:
«Нам представляется, что огневой удар необходимо наносить по тем силам и средствам, которые предназначены для непосредственного наступления. Если раздавить танки и пехоту, некому будет наступать даже при наличии нетронутой артиллерии. Наоборот, оставшиеся целыми танковые и мотострелковые части и подразделения первого эшелона всегда пойдут в наступление, даже при значительных потерях в артиллерии»{67}.
Таким образом, план контрподготовки и его реализация на Центральном фронте вызывали и вызывают, скорее, отрицательную, нежели положительную оценку. Робкие голоса «за» контрподготовку по артиллерийским позициям говорят о 40 % батарей противника, которые смогли открыть огонь в полосе 13-й армии. На чем основаны эти оценки — непонятно. Артиллерийская подготовка 9-й армии была одной из мощнейших за всю войну. Шансы поразить войска противника на исходных позициях для атаки (а 6-я пехотная и 20-я танковая дивизии были вынуждены находиться в скученных порядках довольно долго) были артиллеристами Центрального фронта упущены.
С определением планов действия противника на Центральном фронте также все было совсем не благополучно. Планирование оборонительного сражения базировалось на предположении, что немцы будут наступать вдоль крупной магистрали. Таковой была железная дорога Орел — Курск. Следует отметить, что советское командование достаточно часто приписывало противнику стремление наступать вдоль дорог. Например, под Вязьмой в октябре 1941 г. планирование обороны строилось на предположении, что немцы ударят вдоль магистрали Смоленск — Вязьма. Под Сталинградом в июле 1942 г. также считали, что осью немецкого наступления станет железная дорога, идущая на Сталинград с запада на восток. Как все уже догадались, в том и другом случае немцы ударили не там, где их ожидали. Центральный фронт не стал исключением. Главный удар был нанесен 9-й армией к западу от линии железной дороги. Плана действий на этот случай у штаба Центрального фронта просто не было. Соответственно пришлось импровизировать, с сопутствующими любой импровизации шероховатостями и лишними телодвижениями.
Действия Центрального фронта на северном фасе Курской дуги показывают, что даже в полигонных условиях обороны узкого коридора в лесах ведение оборонительной операции требует значительных сил и средств. 13-й армии пришлось задействовать все свои резервы, все стрелковые корпуса, в том числе гвардейские воздушно-десантные дивизии были введены в сражение. В большинстве оборонительных операций Красной армии в 1941–1942 гг. создание аналогичной по плотности и устойчивости обороны было технически неосуществимо.
Может возникнуть вопрос: «Почему же немцы не прорвались?» Ответ на него лежит не только в плоскости подготовки войск Центрального фронта, но и в плоскости возможностей войск 9-й армии. Для иллюстрации этого тезиса можно привести данные по «боевой численности» дивизий в основной ударной группировке армии Моделя — XXXXVII и XXXXI танковых корпусах.
Таблица 13
«Боевая численность» дивизий XXXXIи XXXXVIIкорпусов 9-й армии на 4 июля 1943 г.
Для сравнения (соединения группы армий «Юг»): танкогренадерская дивизия «Райх» имела «боевую численность» 7350 человек, 3-я танковая дивизия — 5170 человек, 167-я пехотная дивизия — 6776 человек. Штатная «боевая численность» была еще выше. Ударные возможности дивизий 9-й армии были существенно ниже, чем соединений вермахта в июне 1941 г. или летом 1942 г. Соответственно и боевые возможности дивизий Моделя в июле 1943 г. были ниже, чем в лучших армиях в лучшие годы. Как повела бы себя советская оборона на северном фасе Курской дуги под ударами дивизий с «боевой численностью» образца 1941 г. или 1942 г. — неизвестно.
Техника.
Наиболее интересным с технической точки зрения участником сражения на северном фасе Курской дуги был «Фердинанд». Эта выпущенная маленькой, даже по немецким меркам, серией машина получила широкую известность, и ее имя в какой-то мере стало нарицательным. Однако «Фердинанды» не сыграли существенной роли в боевых действиях. Почему?
«Фердинанд» на марше. На машине сидит весь многочисленный экипаж самоходки.
14 июля массированная атака советских войск вынудила соединения XXXXI танкового корпуса отойти от станции Поныри, оставив поле боя с множеством подорвавшихся на минном поле танков и САУ. Уже 15 июля места боев были осмотрены комиссией ГАУ и НИИ БТ Полигона. Всего в районе северо-восточнее станции Поныри были обнаружены 21 «Фердинанд», три «Брумбара», восемь танков Pz.Kpfw.lll и Pz.Kpfw.IV. Больше половины «Фердинандов» имели повреждения ходовой части на минах. Еще пять машин имели повреждения ходовой части, вызванные попаданиями 76,2-мм снарядов. Только одна самоходная установка имела пробоину в левом борту от 76,2мм бронебойного снаряда. Два безвозвратно потерянных «Фердинанда» были уничтожены оружием, доля которого в потерях бронетехники обычно ничтожно мала. Одна самоходная установка была уничтожена прямым попаданием авиабомбы с бомбардировщика Пе-2, а еще одна была разрушена попаданием в крышу 203-мм снаряда гаубицы Б-4. Один «Фердинанд» был сожжен бутылкой с зажигательной смесью. Основные потери «Фердинанды» понесли от минного оружия, и в связи с этим достаточно странно выглядят слова Гудериана: «Кроме длинноствольной пушки, у танка не было другого оружия, то есть для ближнего боя он был непригоден»{68}. Не пехотинцы с бутылками зажигательной смеси и противотанковыми ружьями стали причиной высоких потерь «Фердинандов», но недостаточное инженерное обеспечение наступления. Прошедшие всю войну с вермахтом САУ «Штурмгешюц» также не были вооружены пулеметами, но никто не предъявлял им претензий в беззащитности перед лицом пехоты. Более того, сложившаяся практика применения самоходной артиллерии предусматривала применение подобных конструкций во второй линии построения танковой атаки, где ведение ближнего боя с пехотой не требовалось вовсе.
Подбитый «Фердинанд». На переднем плане — убитый член экипажа самоходки. Для чего им был использован противогаз, неизвестно.
В целом можно сказать, что «Фердинанды» под Курском применялись так, словно их не переделывали из «Тигров» Порше в истребители танков. Претензии Гудериана к «Фердинандам» — это, в конечном счете, претензии к недостаткам самоходной установки в сравнении с танками: «90 танков «Тигр» фирмы Порше, использовавшихся в армии Моделя, также показали, что они не соответствуют требованиям ближнего боя; эти танки, как оказалось, не были снабжены в достаточной мере даже боеприпасами. Положение обострялось еще и тем, что они не имели пулеметов и поэтому, когда врывались на оборонительные позиции противника, буквально должны
