левой ноги. Эти чёртовы «жирнозадые» обычно прятались в мутном илистом дне, но в момент, когда поплавки гидроплана касались воды, рёв двигателей распространялся по лагуне с такой силой, что гигантские звери выныривали – из любопытства, ярости или страха.
Самолёт, мчащийся на высокой скорости без другого управления, кроме маленького хвостового руля, превращался в неконтролируемый снаряд. И порой неизбежно врезался в полторы тонны жира, внезапно возникшего перед винтами.
К счастью, в этой удалённой пограничной лагуне либо не было гиппопотамов, либо свет сигнальных ракет заставил их оставаться под водой. Посадка прошла без происшествий. Самолёт постепенно снижал скорость, направляясь к устью реки шириной около трёхсот метров, а затем исчез из виду.
– Кажется, мы прибыли… – мрачно признал Роман Баланегра. – Либо я дурак, либо эта махина направляется прямо в лагерь «Славной армии сопротивления Господа».
– Надеюсь, там не собрались все их силы.
– Главное, чтобы там был их главарь, – последовал невозмутимый ответ. – Остальным я готов даровать жизнь. А ты?
– По справедливости, стоило бы избавиться хотя бы от восьмидесяти процентов, но проблема в том, что у нас мало боеприпасов. Пошли!
Последние сигнальные ракеты погасли, и они, как и прежде, цепко держась за копья динка, двинулись к берегу реки, где их проводники молча указали вперёд.
Ночные бинокли были старыми и убогими, но позволяли различить, что на другом берегу среди густых деревьев возвышалось множество палаток, однако в них не горело ни единого огонька. Полдюжины часовых патрулировали между ними.
Роман Баланегра решил, что лучший вариант – оставаться в укрытии до рассвета, чтобы понять, какая ситуация на том берегу.
Уставшие динка и двое местных даже не ждали повторения приказа. В мгновение ока они словно растворились в темноте.
– Будем ставить охрану? – спросил следопыт.
– Зачем? – тут же ответил охотник. – Не думаю, что кто-то из тех часовых рискнёт переплыть реку ночью. Лучше немного отдохнём.
Заснуть в четырёхстах метрах от армии убийц и насильников было нелегко, но годы, проведённые среди опасностей джунглей, научили их спать с одним глазом открытым.
В такой ситуации главное – укрыться под толстым слоем листвы и не храпеть.
Если кто-то из них начнёт шуметь, это может привлечь внимание даже не столь чуткого уха, как у динка. А в этих местах любой чужак представлял смертельную опасность, даже если просто спал.
Глава 25
Он сел на упавшее бревно, снял ботинки и, воспользовавшись ножом, начал очищать их от всего, что прилипло к резиновым подошвам, при этом комментируя:
– С этого момента неважно, что мы оставляем следы; главное – бежать, как газели, а вся эта листва будет нам мешать.
– Каков план?
– Какой план?
– Не зли меня, белый! – проворчал Газа Магале. – Не пытайся заставить меня поверить, что мы продирались через джунгли, чуть ли не к краю света, без плана.
– Слушай, черный! – последовал нетерпеливый и почти агрессивный ответ. – С рассветом я увидел, что в том лагере не меньше полутысячи ублюдков с автоматами Калашникова, а это значит, что, находясь на таком расстоянии, они могут выпустить по нам тридцать тысяч пуль за минуту, не считая гранатометов и минометов. Какой, к черту, план можно придумать против этого? Предложить им сдаться?
– Если мы пообещаем их не насиловать, может, согласятся…
– Очень смешно! – Роман Баланегра кивком головы указал на лежавший рядом бинокль и добавил: – Осмотри все внимательно и скажи, что видишь, потому что мне хотелось бы убедиться, что мы одинаково оцениваем ситуацию.
Другой послушался, направил бинокль на противоположный берег реки, молча наблюдал пару минут, затем, не отрывая взгляда, произнес:
– Вижу палатки, замаскированные среди деревьев; вижу самолет, который с воздуха, должно быть, кажется поросшим растительностью островком; вижу сотню мерзавцев в форме, проходящих учения на поляне, в конце которой возвышается что-то вроде трибуны.
– Как ты думаешь, для чего она?
– Похоже на сцену или место, с которого офицеры обращаются к солдатам.
– А что находится в центре трибуны?
– Стол.
Охотник покачал головой и уточнил:
– Думаю, это не стол, а нечто вроде алтаря.
– Алтарь? – удивился следопыт, взглянув на него. – Почему ты так думаешь?
– Потому что мы имеем дело с Господней Армией Сопротивления – шайкой фанатиков, которым приходится придавать религиозным ритуалам особое значение, чтобы оправдывать свои преступления.
– Так они действуют уже почти тридцать лет, – признал черный. – Прикрываются Богом.
– На самом деле так поступают уже пять тысяч лет, и до сих пор это в ходу. Но мы знаем, что Кони, который хвастается своими шестьюдесятью женами, но при этом с одинаковым рвением занимается сексом с обоими полами, предпочитает ночные развлечения. Это значит, что он не любит рано вставать и обычно посещает религиозные церемонии в прохладное время суток – на закате.
– Это мне известно, – кивнул следопыт.
– Тогда тебе, возможно, известно и то, что перед наступлением темноты он обычно произносит зажигательную речь о вере, самопожертвовании и праве отнимать имущество у неверующих, прежде чем снова напиться и предаться утехам.
– И ты считаешь, что он обращается к своим людям с этой трибуны?
– Сомневаюсь, что они построили такое сооружение в середине джунглей, чтобы разыгрывать «Мадам Баттерфляй».
Газа Магале настроил бинокль, внимательно посмотрел сквозь линзы и спокойно сказал:
– Честно говоря, отсюда он был бы идеальной мишенью. Ты в состоянии всадить ему пулю калибра .500 в голову с четырехсот двадцати метров?
– Если я попаду в него такой пулей, неважно, в голову или в живот, – он окатит своих последователей кровью метров на десять вокруг.
– Значит, ты рассчитываешь только на свою знаменитую меткость и на то, что мы убежим быстрее, чем полтысячи диких бойцов, гораздо моложе и выносливее нас? Гениально! Тонко и гениально, ей-богу!
– Есть нюансы.
– Какие?
– В тот момент, когда я выстрелю, ты выпустишь всю обойму АК-47 в гидросамолет, стараясь попасть в топливный бак. Затем, воспользовавшись суматохой, мы побежим и, если сделаем все правильно и нам повезет, доберемся к ночи до точки, где нас будут ждать динка. Если удастся скрыться в темноте, мы исчезнем.
– Ты надеешься, что динка уведут нас достаточно далеко, прежде чем люди Кони снова пустятся в погоню на рассвете?
– Редкое явление, но ты понял меня с первого раза, черный.
– Понял, но сомневаюсь, что динка смогут всю ночь двигаться быстрым темпом; ты знаешь, что они быстро утомляются.
– Знаю, поэтому решил использовать их как
