соприкоснулись. Кастрюли, сковородки и крышки, конечно, принялись уменьшаться. Вопли становились всё выше и выше, в какой-то момент посуда едва не исчезла полностью. Алиса немного помедлила, а затем развела руки снова. Утварь увеличилась в размерах и закричала на неё. Она хлопнула в ладоши. Немного подождала. Затем развела их, очень медленно, и на этот раз посуда не пикнула. Кажется, Алиса хорошенько их отчитала.
– Спасибо, – сказала Алиса несколько коротко. Утварь с довольно пристыженным видом вернулась к крючкам и повесилась на них в правильном порядке. – Я ничего не имею против вашего общения... дело в том, что вы при этом вели себя неподобающе.
– И поделом им, – сказал Додо. – Поддержание порядка в доме – первый признак культуры. О, я вот что нашёл. Они прятались в кастрюле.
На ладони-крыле приютилось семейство мышей с ленточками вместо хвостов, пуговицами вместо глаз и уголками носовых платков вместо ушей. Пятнистые грызуны дрожали всем телом.
– Вы убегаете от солдат Червей? – спросила Алиса, едва не завизжав от восторга.
Один из мышей поменьше, наверное детёныш, поднял крошечную куклу и решительно её встряхнул. Игрушка была не больше ногтя на Алисином мизинце, а в качестве глаз было пришито что-то похожее на маковые зёрнышки.
– О боже, она охотится даже за такими малюсенькими игрушками?
Мыши яростно закивали. Одна из малышей заплакала (вероятно, потому что её игрушку Королева Червей уже отняла). Брат девочки неохотно протянул ей куклу, чтобы она успокоилась, потрогав её.
– Это безумие, – возмутилась Алиса.
– Все мы здесь не в своём уме, – сказал Додо немного печально, очевидно, думая о Шляпнике.
– Знаешь, – мягко сказала Алиса плачущей мышке, – я раньше прятала свою куклу (её звали София) в кастрюлю. Мы играли в прятки, и было ужасно непросто притворяться, что я не знаю, где она. Я старалась это забыть. Моя сестра Матильда не соглашалась её прятать. Никогда. Она никогда не играла, разве что в шарады с семьёй и друзьями. Какая же она зануда.
– Это необычно! – сказал заинтригованный Додо. – Я-то думал, в скучном мире вроде вашего она такой же ребёнок, как ты.
Алиса решила пропустить его слова мимо ушей. Вряд ли Додо когда-нибудь встретится с Матильдой, так что ей никогда не придётся объяснять ему, что к чему.
– Идёмте с нами, мышки, – предложила она, не сдаваясь. – Королева Крестей обещала помочь, если мы попробуем восстать против Королевы Червей. Увидев, что вся страна объединилась против злой правительницы, Королева Крестей придёт с войском и всех нас спасёт.
Мыши-родители покачали головами и притянули детей к себе.
– Ну, пожалуйста, подумайте об этом. Вот: не подкуп, просто прощальный подарок.
Алиса достала одно из печений, разломила пополам и протянула кусочек. Взрослые мыши схватили его крошечными коготками, похожими на булавки.
Когда они повернули в кладовую, Алиса нахмурилась, размышляя:
– Додо, как все эти существа, бегущие от Королевы Червей, оказываются здесь? Разве им не приходится сперва пройти «Змей и лестницы» и победить?
– В Наврядли ведёт немало дорог, – Додо пожал плечами. – Но большинство из них крошечные.
– Лаконично и в то же время бессмысленно, – заключила Алиса. – О, погляди... какой сюрприз! В кладовой мюмзик.
Мюмзик был ярко-розово-зелёный, с малиновым хохолком на голове. Он выделялся на фоне тихо бормочущих банок с вареньем и старого печенья, как яркая ситцевая занавеска посреди древнего леса. Ему здесь было совсем не место, потому что даже чудостранная версия Алисиного дома была выполнена в более тусклых цветах, чем остальной воображаемый мир.
Существо не колебалось ни мгновения и сразу же бросилось в Алисины объятия. Это было несколько неожиданно. Комочек оказался очень пушистым и необычайно мягким. Она обняла его в ответ, стараясь не обращать внимания на непропорционально большие глаза.
«Это не чудище, а просто напуганное созданьице», – сказала она себе.
– Ну-ну, – прошептала она вслух. Может, предложить ему печенье? А у него хотя бы есть рот? Грубо предлагать печенье тому, у кого нет рта? – Я не только играла в кладовке. Я всегда убегала туда, когда... мне было грустно или страшно. Или стыдно.
У неё на мгновение закружилась голова от дежавю. Ей вдруг показалась, что она утешает маленькую версию себя, а не нелепое чудостранное существо. Комната не то чтобы вращалась, но Алиса была как будто не в себе, картинки сменялись одна на другую сквозь веки, разум приспосабливался к иной реальности.
– Додо, – сказала она тихо, кладя ладонь на голову. – Мы всё ещё в Стране чудес, верно?
– Мы там, где уже бывали, – сказал Додо добродушно. – Я всё время был здесь. И я по-прежнему здесь.
– Я ведь не у себя дома в другом времени? – спросила Алиса, оглядываясь по сторонам. Ведь, если не присматриваться, причудливые различия были не так очевидны, а движения обычно неодушевлённых предметов, которые она видела краем глаза, скорее напоминали начало головокружения или обморока. – Я ведь не в прошлом, когда была ребёнком... и не в будущем, когда буду бродить по комнатам, старая и безумная?
– Может, ты и старая (не знаю, как там взрослеют в стране, откуда ты родом), но безумная точно, – сказал Додо успокаивающе.
– Тебе не кажется странным, что во всех местах, где я что-нибудь прятала или пряталась сама, мы находим беглецов от Королевы Червей? – Алиса опустилась на колени, чтобы заглянуть Додо в глаза. – Именно в уголках из моих воспоминаний, а не где-то ещё? Словно... словно им либо откуда-то известно, где я пряталась и чувствовала себя в безопасности, либо... они все изначально порождения моего разума? – Додо просто заморгал, и всё, что Алиса видела одно морозное мгновение, – пустые птичьи глаза. – Додо, прошу, ответь мне! Мюмзики в моей голове? – взмолилась Алиса. – Неужели я повсюду ношу с собой бессмыслицу? Даже в Англии? Чешик говорил об этом? Что всё это значит?
– Это значит, что теперь, когда мы находим столько разных славных малых, у нас есть отличная возможность рассказать всем о великом восстании против Червей! – сказал Додо, ласково, но главным образом покровительственно, поглаживая крошку-мюмзика по голове.
– Но, но... – разволновалась Алиса. – Всё настолько запутано. У меня такое чувство, будто я стою на краю огромной пропасти или внезапно расширяю границы своего знания. Куда я иду, когда я в Стране чудес?
