У Джона до тошноты закружилась голова, пульс стучал в висках отбойным молотком. Слишком рано. Это было слишком рано. Он ещё не должен был видеть галлюцинации. Ещё нет. Он провёл так мало времени с Кэмероном, когда они были просто обычной парой. Он уже катился в сумасшествие? Каким бы напуганным и больным ни чувствовал себя Джона, его охватила переполняющая грусть. На этот раз он ведь старался, верно? Он заслуживал поправиться. Он заслуживал чего-то хотя бы близкого к нормальной жизни. Он был жертвой во всей этой ситуации.
Как только по его организму прокатилась горечь, Джона начал злиться. Хотелось выбежать на улицу и прогнать эту проклятую женщину. Хотелось выругаться на неё и сказать, что он не виноват, что это сделал с ней его отец. Было не честно, что его преследовали только потому, что он выжил. Это открытие ударило его по лицу и придало необходимый толчок. Он будет опережать события. Он всё предотвратит. Он будет принимать чёртовы лекарства и сохранит Кэма в своей жизни.
Кэмерон перестал есть и смотрел на него странным взглядом.
— Всё в порядке? Ты побледнел.
Джона покачал головой, чувствуя себя так, будто плавает в патоке.
— Нет, не в порядке, но будет. Тебе нужно отвезти меня домой, Кэм. А затем нам понадобится стратегический приём с Сэмом.
Лицо Кэма осунулось.
— Ты что-то увидел.
— Увидел. Но на этот раз я не собираюсь этому достать меня.
***
— Итак, объясните мне ещё раз... — Сэм Драри сидел напротив Джона и Кэма в своём крохотном кабинете. Перед каждым из них стояли успокаивающие чашки кофе, который они по большей части не трудились пить. Драри с сомнение переводил взгляд между двумя парнями. — Будто я новый врач.
— Думаю, я выразился довольно ясно, — раздражённо ответил Джона.
— Вы вместе пару недель и хотите заняться... парной терапией?
— Нет, не совсем. Думаю, галлюцинация, которую я вчера увидел, была чем-то вроде... предвестника. Вроде предупреждения.
— Предупреждение.
— Да, будто несмотря на тот факт, что у меня всё хорошо с ЭСТ, худшее ещё не позади.
— В этом нет ничего необычного, Джона. Иногда может понадобиться несколько лет регулярной ЭСТ, чтобы получить длительный эффект, и даже тогда иногда в жизни могут происходить рецидивы.
— Я знаю это и не сомневаюсь. Вчера я понял. Я относился к себе как к преступнику — практически сажал себя в тюрьму, когда в поведении начинали проявляться эффекты того, что со мной произошло — когда преступником был мой отец.
Джона ткнул большим пальцем себе в грудь.
— Я был жертвой. Я не просил ничего этого и просто пытался выжить все эти годы. Я больше ни от чего не откажусь из-за преступлений этого чудовища, особенно от своих отношений с Кэмероном. Не откажусь.
— Значит, ты хочешь, чтобы я... — подтолкнул Драри.
— Я хочу, чтобы ты считал нас с Кэмероном парой. Не потому, что у нас есть проблемы, а потому, что проблемы есть у меня. Нам нужно, чтобы ты помог нам научиться вместе разбираться с моей болезнью, без госпитализации — научил его... справляться со мной.
Кэмерон потянулся и взял его за руку, переплетая их пальцы.
— Мы не сдадимся, когда станет тяжело. Мы слишком долго ждали, чтобы быть вместе.
Доктор Драри твёрдо посмотрел сначала на Джона, затем на Кэмерона. Маленькая, неуверенная улыбка приподняла одну сторону его губ.
— То, что вы пытаетесь делать, контролировать свою жизнь, восхитительно.
— Но? — сухо спросил Кэмерон, приподнимая брови.
— Это не то, что ты сможешь делать наполовину. Джона не пойдёт на пользу, если он достигнет состояния покоя, а затем его жизнь снова перевернётся с ног на голову.
Джона нахмурил лоб. Он не мог понять, к чему ведёт Сэм, или почему он говорил с Кэмероном так, будто самого Джона даже не было в комнате. Его пальцы сжали пальцы Кэма, и он был уверен, что оставит следы от ногтей.
— Что ты...?
— Всё хорошо, детка. Расслабься. Думаю, док считает, что я всё ещё нахожусь в подвешенном состоянии после того, как моя собственная жизнь перевернулась с ног на голову. Он не уверен, что я не сбегу, если моя семья меня хоть пальцем поманит, верно, док?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ответный взгляд Сэма был твёрдым и беззастенчивым.
— Я должен действовать в лучших интересах своих пациентов. И так как вы оба сейчас здесь, вы оба мои пациенты. Однако, что Джона действительно нужно в этот момент, так это стабильность. Рутина. Спокойствие.
Джона открыл рот, чтобы выпалить все причины, почему Сэм вышел за грань, раздражённый тем, что Сэм пытался заставить Кэма чувствовать себя дерьмово за счёт Джона. Кэмерон похлопал тёплой, грубой ладонью по их соединённым рукам, и Джона посмотрел ему в глаза — такие голубые и ласково прищуренные.
— Всё в порядке. Эти беспокойства понятны, и я задавал себе эти вопросы перед тем, как решил тебя найти, — он повернулся обратно к доктору Драри. — Если честно, моя семья уже предлагала мне вернуться в группу, пару раз. Я больше не хочу заниматься этим по жизни. Не уверен, хотел ли когда-нибудь. Я оставляю свою квартиру здесь — хотя большую часть времени провожу у Джона — и у меня в четверг вроде как собеседование на работу... Плюс, я думал записаться в УСКЭ (прим. Университет Северной Каролины в Эшвилле), как только разберусь, на какие хочу ходить занятия.
Доктор Драри кивнул.
— Похоже, ты много над этим думал.
— Вот, видишь, он не просто какой-то придурок из разряда «поматросил и бросил», который пришёл воспользоваться сумасшедшим парнем, — выплюнул Джона, всё ещё злясь на слова в сторону Кэмерона.
И всё же, Кэмерон наклонился и стукнул плечо Джона своим, с нежностью качая головой.
— Джона, правда, всё в порядке. Он беспокоится. Но мы должны вернуться к тому, что будем делать, чтобы помочь Джона, — эту часть он высказал уже доктору.
— Согласен. Думаю, мы должны продолжать ЭСТ, придерживаясь одного сеанса в неделю — я настроен оптимистично насчёт долгосрочных преимуществ. И, Джона, я хочу, чтобы ты приходил сюда два раза в неделю на когнитивную терапию, один раз сам и один раз с Кэмероном, если он будет свободен. На консультации нельзя скупиться, не важно, какие другие процедуры мы делаем.
Джона тревожно выдохнул.
— Я знаю. Я не буду уклоняться от своих обязанностей, но не могу пообещать, что большинство времени не буду взбалмошным ублюдком.
— Значит, всё как обычно, — сказал Драри с невозмутимым выражением лица, отчего Кэм фыркнул и попытался прикрыть это кашлем.
— Видимо, — ответил Джона, его собственные губы хотели растянуться в улыбке.
Драри рассеянно перебирал какие-то бумаги, затем сжал губы, прежде чем снова поднять взгляд. Джона мог сказать, что он собирается с силами для какой-то лекции.
— Знаю, я много раз ходил вокруг да около, и ты по-прежнему выжидаешь, и мы дошли до варианта «возможно», но я твёрдо уверен, что ты не получишь максимум пользы от другой терапии, если не будешь в тандеме использовать лекар...
— Я сделаю это. Я готов начать.
— Что? — ахнул Драри.
— Сделаешь? — одновременно выдавил Кэм.
— Послушайте, я всё ещё в высшей степени ужаса, но понимаю, что я в тупике.
Кэмерон сжал его руку, поднёс её к губам и поцеловал. Джона чувствовал лёгкую дрожь рук Кэма.
— Что ж... — Сэм колебался, будто был не совсем готов к тому, что скажет, если Джона когда-нибудь на самом деле согласится. — Я бы хотел действовать медленно, начиная с низких доз лёгких препаратов, — он достал свой блок рецептурных бланков, но просто постучал ручкой себе по подбородку. — ПТСР обычно лечат СИОЗС (прим. селективные ингибиторы обратного захвата серотонина) — технически, это антидепрессанты, но обладают другими эффектами — так что, думаю, мы начнём с пароксетина. Так как у тебя бессонница и кошмары — сейчас мы будем называть твои галлюцинации, когда ты не находишься в психическом эпизоде, кошмарами наяву — я также советую попробовать празозин.
