Войска 3-й гвардейской танковой армии, продвигаясь с утра 28 декабря на житомирском направлении, стали встречать все более усиливавшееся сопротивление противника. К исходу дня 9-й механизированный корпус остановился в районе Студеницы, 6-й гвардейский танковый корпус достиг железной дороги Житомир – Фастов у Тарасовки, а введенный в сражение 7-й гвардейский танковый корпус перерезал шоссе Житомир – Попельня у Волосова. Перед армией в дополнение к 8-й танковой дивизии противника появились части 1-й, 19-й танковых дивизий, дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 18-й артиллерийской дивизии.
Фон Манштейн, не добившись у Гитлера какого-либо конкретного решения, стал действовать сообразно сложившейся обстановке. 29 декабря он приказал командующему 1-й танковой армией к 1 января 1944 г. передать занимаемый им участок 6-й армии и не позднее 3 января принять от 4-й танковой армии участок от Днепра до района, расположенного примерно в 45 км юго-восточнее Бердичева (24-й танковый, 7-й армейский корпуса). За левым флангом этого участка должен был сосредоточиться 3-й танковый корпус в составе 6, 17, 16-й танковых, 101-й горнострелковой дивизий, которые должны были прибыть сюда из Днепровской дуги, а также от 6-й армии. Затем сюда намечалось направить еще несколько дивизий. На участок, оставшийся за 4-й танковой армией, предусматривалось перебросить силы, выделенные ОКХ, – 46-й танковый корпус в составе 16-й танковой, 1-й пехотной и 4-й горнострелковой дивизий. О своем решении фон Манштейн 30 декабря сообщил в Генштаб Сухопутных войск. На следующий день Гитлер задним числом дал свое согласие, но уклонился от принятия крайне необходимого решения об оставлении восточной части Днепровской дуги и тем самым и никопольского плацдарма.
Командующий 1-м Украинским фронтом, стремясь не допустить захвата противником снова Казатина, 30 декабря приказал командующему 1-й танковой армией силами 8-го гвардейского механизированного корпуса продолжать прочно удерживать город. Для наступления на Бердичев требовалось 44-ю гвардейскую танковую бригаду придать 305-й стрелковой дивизии 18-й армии, а главными силами 11-го гвардейского танкового корпуса нанести удар в юго-восточном направлении, на Комсомольское, Самгородок и разгромить противника на ближних подступах к Казатину.[275]
Передав занимаемый рубеж стрелковым дивизиям 38-й армии, 11-й гвардейский танковый корпус 31 декабря перешел в наступление. Он овладел Комсомольским и Кордышевкой, а к исходу дня 3 января 1944 г. вышел в район Самгородка, где перешел к обороне, прикрывая Казатин с юга.
Соединения 3-й гвардейской танковой армии, произведя перегруппировку, с утра 29 декабря возобновили наступление. К исходу следующего дня 7-й гвардейский танковый корпус, тесня противника, перерезал железную и шоссейную дороги Житомир – Бердичев. 31 декабря соединения 60-й, 1-й гвардейской, 18-й, 3-й гвардейской танковой армий, 4-й и 5-й гвардейские танковые корпуса при поддержке 2-й воздушной армии освободили Житомир[276]. К этому времени 44-я гвардейская танковая бригада 11-го гвардейского танкового корпуса вышла к восточной окраине Бердичева. Попытки подошедшей 305-й стрелковой дивизии и 44-й гвардейской танковой бригады овладеть городом успеха не имели. Войска 13-й армии 3 января заняли Новоград-Волынский, а 40-я армия 4 января освободила Белую Церковь. В тот же день генерал армии Ватутин приказал командующему 1-й танковой армией передать позиции в районе Казатина подошедшим соединениям 38-й армии и к исходу дня выйти в район юго-западнее Погребищенского. С утра 5 января требовалось перейти в наступление, во взаимодействии с главными силами 38-й армии разгромить противника и к вечеру овладеть рубежом Липовец – Ильинцы, находясь в готовности к развитию наступления на Умань.
Развитие событий в полосе группы армий «Юг» вынудило фон Манштейна 4 января вылететь в Ставку фюрера, чтобы, наконец, добиться от Гитлера разрешения на переброску крупных сил с правого фланга группы армий на левый. Беседа протекала в присутствии представителей ОКВ, Геринга, адъютантов, секретарей Гитлера и двух стенографов. Фон Манштейн охарактеризовал Гитлеру новую опасность, возникшую в Днепровской дуге, а также крайне критическое положение на участке 4-й танковой армии. Затем он подробно объяснил свой замысел: атаковать противника, наступающего на фронте этой армии с флангов, силами 3-го танкового корпуса 1-й танковой армии с востока, а силами 26-го танкового корпуса, перебрасываемого за северный фланг 4-й танковой армии, с северо-запада. Гитлер проявил при этом хорошее понимание обстановки. Он выразил сомнение в том, сможет ли фон Манштейн нанести удар на обоих флангах 4-й танковой армии. В этом отношении фюрер оказался прав. Командующий группой армий «Юг» сказал ему, что намеченные контрудары в лучшем случае временно устранят нависшую угрозу, однако ни в коем случае не могут укрепить на длительный срок положение на северном фланге группы армий.
– Над всем южным крылом Восточного фронта нависнет смертельная опасность, – говорил фон Манштейн, – если нельзя будет восстановить положение на северном фланге группы армий. Группа армий «Юг» и группа армий «А» очутятся тогда в Румынии или на Черном море. Если, таким образом, Главное командование не может выделить в наше распоряжение крупные силы, отвод южного фланга группы армий «Юг» с целью высвобождения сил, необходимых для имеющего решающее значение северного фланга, что, конечно, повлечет за собой сдачу Никополя, а следовательно, и отказ от Крыма, нельзя больше откладывать.
Для того чтобы провести такую перегруппировку в необходимых больших масштабах, следовало значительно сократить фронт на юге. Поэтому фон Манштейн отметил, что уже отдал приказ о разведке и начале оборудования оборонительной позиции на запад от занимаемой линии фронта. Она проходила от нижнего течения Буга в общем северном и северо-западном направлении, с использованием удобных рубежей рек, до южной границы района, в котором в настоящее время северный фланг группы армий «Юг» вел ожесточенные боевые действия. Занятие этой линии позволило бы примерно наполовину сократить фронты 6-й и 8-й армий, которые, удерживая Днепровскую дугу, растянули его на 900 км. Такое значительное сокращение фронта и связанная с ним большая экономия сил (в сочетании с переброской 17-й армии из Крыма на континент) позволяли сосредоточить необходимое количество сил на северном фланге. Несмотря на это, южный фланг группы армий «Юг» сохранял достаточные силы для удержания упомянутой линии даже против значительно превосходящих сил противника. Фон Манштейн не отрицал, что советское командование также высвободило бы значительные силы. Однако он надеялся, что сокращенный и достаточно обеспеченный войсками фронт на юге, на котором можно было бы создать устойчивую оборону, позволял даже при массированных атаках советских войск доказать, что «оборона сильнее наступления». С другой стороны, советское командование в связи с тем, что будет разрушена железнодорожная сеть, вряд ли сможет в такой же степени и теми же темпами перебросить силы со своего южного фланга в район западнее Киева, чтобы добиться здесь превосходства своих сил.
По твердому убеждению фон Манштейна, лишь оставление Днепровской дуги создало бы предпосылку для такого значительного отвода сил на южном фланге германской армии. Однако просить о ней Гитлера сейчас было нецелесообразно, ибо он отвергал всякую мысль об оставлении Днепровской дуги для высвобождения сил, которые можно перебросить на северный фланг группы армий «Юг», а также о сдаче Никополя. Гитлер заявил, что последующее неизбежное оставление Крыма будет означать отход от Германии Турции, а затем Болгарии и Румынии. Далее он сказал, что он не в состоянии дать группе армий «Юг» дополнительные силы для ее северного фланга. Он мог бы взять их у группы армий «Север», но только при условии отвода ее на Чудское озеро, что, в свою очередь, означало бы отход от Германии Финляндии. С запада Гитлер может перебросить группе армий «Юг» силы только тогда, когда будет ликвидирована попытка союзников высадиться на побережье или если англичане, как он думает, высадятся в Португалии.
Тогда фон Манштейн попросил у Гитлера разрешения переговорить с ним только в присутствии начальника Генштаба. С явным неудовольствием, недоверчиво ожидая, что фон Манштейн ему теперь преподнесет, Гитлер дал свое согласие. Представители ОКВ, Геринга, адъютанты, секретари Гитлера, а также оба стенографа исчезли. После этого фон Манштейн попросил у Гитлера разрешения говорить совершенно открыто. Ледяным тоном, насупившись, Гитлер ответил:
– Пожалуйста.
– Надо ясно отдавать себе отчет, мой фюрер, в том, что чрезвычайно критическая обстановка, в которой мы сейчас находимся, объясняется не только неоспоримым превосходством противника. Она является также следствием того, как у нас осуществляется руководство военными действиями…
