знала, как поступить: вообще не открывать своему сыну (Венда почему-то была уверена, что родится мальчик) блеск чужого, недостижимого мира или просто предупредить его о границах возможного? Ее разуму открылись новые горизонты, и это поддерживало в ней жизнь, спасало от отчаяния — самого, может быть, страшного чувства, которое несло проклятье. Сама она не сознавала, насколько изменилась за эти месяцы, не в состоянии была это оценить.
Не отдавая себе отчета, она купила автобусный билет в Стричаву. Доехала трамваем до дома. Поднимаясь по лестнице, не в силах была думать, что делает это в последний раз. На лестничной площадке стояли детские санки, она здесь их часто видела и уже решила, что сыну купит такие же.
Тихо скрипнув, открылась дверь.
Сняв пальто, Венда подошла к кухонному шкафчику, достала бутылку молока, отпила несколько глотков. Чувство тошноты прошло. Достала чемодан, раскрыла. Вынула из шкафа одежду, бросила ее на диван, встала перед ним на колени и принялась разбирать. Выпорхнула моль и принялась летать по комнате, выписывая замысловатые зигзаги.
Раздался телефонный звонок.
— Товарищ Дзенис?
— Да.
— Я получил ваше заявление.
— Да.
— Значит, на следующее дежурство вы уже не придете?
— Не приду.
— За деньгами и трудовой книжкой приходите послезавтра!
— Простите! А вы не могли бы выслать мне все это по почте?
— Куда?
Венда назвала адрес.
— Загадочная вы женщина. Как с другой планеты, — сказал капитан и в голосе его засквозили нотки восхищения и сожаления.
Венда снова занялась чемоданом. Цветок, который летом она привезла с собой, поставила на подоконник.
Из соседних квартир вскоре стали доносится обычные вечерние звуки — люди возвращались с работы. Венда задвинула чемодан в угол и села к письменному столу. Надо написать письмо. Не шевелясь, она просидела полчаса, пока, наконец, не преодолела себя. Неизвестно было, когда Валдис вернется из больницы. Вернее, было неизвестно, вернется ли он вообще. Венда сидела за столом и кусала губы, она понимала свою роковую роль в судьбе Валдиса и упрекала себя, что решилась на отъезд с таким опозданием.
Тщательно сложила письмо, сунула в конверт. Надписала: «Ученому Валдису Дзенису», вложив в это слово любовь, разочарование, иронию. Встать не было сил. Она думала о Валдисе, когда писала: намеренно сухо, сдержанно, чтобы облегчить ему минуту расставания. На это ушло много сил. Она сидела полуприкрыв глаза, бездумно перелистывая лежавшие на столе журналы, повертела в руках повестку из Фундаментальной библиотеки Академии наук с просьбой вернуть книги. Неожиданно внимание ее привлекла фраза: «Доказано, что состояние безысходности отрицательно влияет на тимус — главный секреторный орган иммуносистемы». Она не заметила, как глаза ее побежали по строчкам, пропуская слова и фразы, выискивая касающуюся ее информацию между строк — информацию о безнадежном исходе, о леденящих днях и ночах, которые ждут ее в будущем.
СМИРЕНИЕ
Из больницы Валдис вышел в начале мая. Ему дали еще две недели на восстановление сил. Он слонялся без дела по улицам, читал, ходил в кино, в театр, побывал даже в цирке. В солнечные дни уезжал загорать на взморье в Вецаки.
Но мысли о том, что он изменился, что он не похож на себя прежнего, его не оставляли. Где-то в глубине сознания что-то перегорело, зияла чернота, которая, казалось, никогда не зарастет молодой нежной травой.
Он тратил на пустяки когда-то драгоценное время. Пугала сама мысль о возвращении в лабораторию, он оттягивал момент, когда хочешь ты или не хочешь, а придется заняться пептидами. Но стоило ему только подумать о Венде, как откуда-то из глубины сознания наплывали мрачные воспоминания. И он трусливо отгонял их от себя.
Однажды в электричке, которая везла его на взморье, он увидел женщину, поразительно похожую на Венду: такие же волосы, губы, такое же чувственное лицо. Рядом с ней стоял молодой красивый мужчина. В волнении Валдис стремительно рванулся к двери, надеясь избежать встречи, мучительного объяснения и кто знает чего еще. Он выскочил в тамбур и уже открыл дверь, собираясь пройти в соседний вагон, как сквозь перестук колес до него вдруг дошла мысль: ведь Венда ждет ребенка, его сына! Эта мысль перевесила страх перед неожиданной встречей. Женщина ничуть не была похожа на беременную.
Стараясь не привлекать к себе внимания, отворачивая лицо, Валдис стал осторожно пробираться к стоящим, в гуле голосов пытаясь поймать ее голос. Ему казалось, что по голосу он жену узнает обязательно. Он уже стоял шагах в четырех от женщины, как вдруг она неожиданно повернула голову. Отвернуться он не успел. Сердце, казалось, вот-вот перестанет биться.
Женщина, так разительно похожая на Венду, посмотрела ему в глаза. Равнодушно, незаинтересованно. Это была не Венда. Голубовато-серые глаза окружены морщинками, лоб уже и не такой красивый, как у Венды.
Но Валдис смотрел на нее, как завороженный, не отводя глаз, вызывающе, так что женщина не выдержала, смутилась и покраснела. Но Валдис на этом не успокоился. Он решил подойти и спросить, не знает ли она что-нибудь о его жене, которую зовут Вендига и которая так похожа на нее. Казалось совершенно невероятным, что столь похожие люди ничего друг о друге не знают.
Однако он все-таки сумел победить минутное затмение, верх взял здравый смысл.
На завтра ему предстояло выйти на работу, но он не смог себя побороть и поехал в институт микробиологии.
— Где Венда? — запальчиво спросил он у Екаба.
Друг изучающе смотрел на него.
— Хочешь встретиться?
Валдис молчал.
— Хочешь прочесть ее прощальное письмо?
— Да, хочу, — ответил Валдис.
Екаб достал бумажник, вынул сложенный вчетверо листок, развернул, разгладил его и протянул Валдису.
И Валдис стал читать:
«Если останешься жив, прости меня! Мне следовало давно все понять, спуститься на землю. К сожалению, эти счастливые месяцы отняли у меня разум и волю. Теперь я поняла, что самые мучительные страдания приносят человеку (если меня можно считать человеком) несбывшиеся мечты. Эти душевные муки не выразить словами, о них невозможно рассказать. К сожалению, именно это мы дарим своим друзьям.
Но я справлюсь с собой. Возвращаюсь к действительности. Не ищи меня! Поставь на мне крест! Спасибо за… Не могу подобрать слова. Я буду скитаться по свету, и никто не узнает, что я проклята. Это самый надежный способ исчезнуть. Может быть, все странники — носители такого же зла. Никто ведь не знает.
Твоя красивая ведьма Венда.»
И вдруг перед ним как живая предстала Венда — ее движения, очертания ее тела, ее голос, словно она стояла посреди комнаты и вопросительно, ожидающе смотрела на мужчин.
— Она уехала
