Пока Сократ ходил около стола, подавая сотерн и восхитительную мадеру, Викки заметила, что Бетси то и дело бросает взгляды на Алекса. Он уже не тот сердитый мальчуган, с кем она делилась домашними заданиями. Это обеспокоило Викки. Было б превосходно, если между ней и Алексом появится какое-нибудь чувство, но возможно ли, чтобы Алекс испытывал к ней то же, что и к Джанин?
— Джошуа, — мягко проворковала Эва, когда Сократ внёс огромный сливовый пудинг с коньяком, — как себя чувствует Мадлен?
Она знала, как себя чувствует Мадлен, и Сара пристально посмотрела на неё.
— Улучшений нет, — медленно проговорил Джошуа. Внезапно Бетси сдулась как воздушный шарик, вся энергия куда-то исчезла. — Ей очень плохо.
— Ничего, если я зайду к ней поболтать? — слащаво спросила она.
— Мадлен не принимает гостей, Эва, — напомнил ей Джошуа, чувствуя неловкость. — Она не в том состоянии.
— Сара ходит к ней постоянно, — укоризненно ответила Эва, — и сегодня пойдёт. Думаю, Мадлен будет рада увидеть новое лицо. Всего на несколько минут. Буду рада преподнести ей маленький подарок. Например, прекрасное, душистое мыло, которое привезла из Парижа, — Она заискивающе улыбнулась.
— Хорошо, если только всё правильно поймёшь, когда она не примет тебя с прежним радушием, — неуклюже сдался Джошуа. — Иногда она дни напролёт просто сидит, глядя в окно, и ни с кем не разговаривает. Даже с Бетси и со мной.
— Я всё пойму, — пообещала Эва, взгляд светился триумфом.
— Сократ, — сказала Эва с резкостью, которую необычайно редко применяла к прислуге, — принеси пирожки с изюмом. Пудинг никому не нравится.
После обеда Сара вместе с Бетси и Джошуа укатила в Харрис-Эйкес. Когда остальные ретировались из гостиной, Викки уговорила Алекса сыграть партию в нарды, надеясь поднять ему настроение.
— Ты не очень внимателен, — мягко укорила она после нескольких минут игры. Но так она и предполагала. Весь вечер Алекс выглядел беспокойным, нервным. — Наверняка проиграешь.
Алекс выдавил улыбку.
— Я прирождённый неудачник.
— Маста Алекс… — в дверном проёме едва заметно проступал силуэт Сета, взгляд испуган. — Можно поговорить с Вами одну минуту, са'?
— Извини, Викки.
Охваченная беспокойством, Викки внимательно наблюдала, как Сет что-то шепчет Алексу, и увидела, что лицо Алекса становится мертвенно-бледным.
— Где он? — грозно спросил Алекс.
— На кухне, са'. — Сет заметно встревожен.
— Вернусь через пару минут, — сказал Алекс и быстро вышел из комнаты.
Викки встала и подошла к камину. Было слышно, как внизу, в холле, Барт с наслаждением спорил с Майклом. Было Рождество, и Майкл чувствовал своим долгом потакать капризам отца. А потом она услышала, как закрылась дверь, и в гостиную вошёл Алекс, бледный, как полотно, и весь дрожал.
— Викки, кое-что случилось, — прошептал он, взгляд как у затравленной собаки. — За мной прислала Луиза. Джанин умирает.
— Алекс!
— Я должен ехать, — он посмотрел Викки в глаза, — поедешь со мной?
— Конечно, только сбегаю за накидкой, — голос осип от волнения.
— Я буду на улице с экипажем. Поторопись, пожалуйста.
Только уже по дороге в город, Викки сообразила, что ушла, ничего не сказав ни Майклу, ни свёкру.
— Джанин попросила меня приехать, — объяснил Алекс. — В доме никого нет, кроме прислуги. Мистер Локвуд уехал в Батон-Руж и вернётся не раньше Нового года.
— Алекс, что случилось?
— Она беременна. От мистера Локвуда. — голос звучал подавленно. — Она не хотела этого ребёнка и что-то сделала с собой, — сделал неясный жест, — потеряла ребёнка, однако слишком сильно истекла кровью. Сейчас мечется в лихорадке. Викки, хоть бы дожила, пока приедем. Хоть бы дожила! — Его голос оборвался, и Викки протянула руку. Он судорожно сжал её.
Они домчались до города в рекордно короткое время и теперь летели по пустым улицам. Наконец, слава Богу, затормозили перед банком.
— Сюда, — бесцеремонно бросил Алекс, когда помог выйти из экипажа и потащил за собой к пролёту деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. С нетерпением постучал в тяжёлую дубовую дверь. Открыла маленькая женщина с глянцевой кожей и прелестными чертами лица. Она быстро втащила Алекса внутрь.
— Маста Алекс, ах, маста Алекс! — слёзы лились из покрасневших глаз.
— Где она, Луиза? Отведи меня к ней! — приказал Алекс. Он был близок к безумию.
Викки проследовала за Алексом и Луизой вниз по изысканному коридору, мимо дорогих гобеленов и хрустальных канделябров.
— Сюда, маста Алекс, — голос женщины срывался. — Моя детка. Моя детка.
Девушка под шёлковым стёганым покрывалом бледна, как смерть. Трогательно молода. Красива. Потрясённая Викки вдруг заметила, до чего Алекс похож на Майкла.
— Джанин! — Алекс опустился на колени около кровати. — Джанин…
Глаза широко распахнулись, губы тронула слабая улыбка.
— Алекс, ты пришёл. Я знала, что ты придёшь.
— Я был здесь много раз, Джанин, — торопливо проговорил он. — Стоял на другой стороне улицы, ждал, когда подойдёшь к окну.
— Знаю, — прошептала она. — Я видела тебя. Всё могло быть иначе. Правда, Алекс? Но я пообещала себе, что никогда не буду носить его ребёнка. Только нашего, Алекс. Нашего несчастного ребёнка, — она подняла тонкую, золотистого цвета руку, и коснулась его лица.
— Я люблю тебя, Джанин, — горячо проговорил Алекс и протянул руки, чтобы прижать её к себе. — Я люблю тебя.
— Я ждала, что ты придёшь, — сказала она. На лице появилась сияющая улыбка. — Я ждала, — и безвольно опустилась на подушку.
— Детка! — пронзительно закричала мать. — Моя деточка!
— Алекс… — Викки подошла и нежно подняла его на ноги, в то время как Луиза качала на руках тело Джанин. В дверном проёме показался слуга, и молча протянул Викки рюмку с бренди.
— Алекс, выпей, — тихо приказала она. — Выпей.
Он послушно проглотил спиртное, всеми силами стараясь держать себя в руках. Он больше ни разу не взглянул на кровать, где Луиза горько оплакивала свою беду.
— Тебе лучше поехать домой, Алекс, — в дверях стоял Майкл.
Викки удивлённо обернулась. Она не слышала, что бы кто-то ещё входил в дом.
— Ещё нет, — возразил Алекс.
— Мне всё рассказал Сет. Я отправился сразу за вами, — объяснил Майкл, и обернулся к слуге. — Где мистер Локвуд?
— Он в Батон-Руж, са'. Вернётся не раньше Нового года.
— Алекс, я займусь похоронами, — сказал он с такой нежностью, что у Викки навернулись слёзы. — Возвращайся с Викки в Эдем.
— Я приду на похороны, — с вызовом сказал Алекс.
