Не напрасно прозвище его «Калита» получило два принципиально разных объяснения. Слово это означает «кошель». Иван Данилович умел создавать богатство и слыл, надо полагать, одним из состоятельнейших князей Руси. По другой версии, кошель он носил для того, чтобы всегда можно было подать милостыню. Весьма возможно, обе трактовки верны. Крепкая вера и преданность Церкви органично соединялись в этом человеке с выдающимся скопидомством. И если бы кто-то обозвал его скопидомом, то Иван Данилович не оскорбился бы: для него это слово прозвучало бы как похвала. «Скопить дом» — что тяжелее дается правителю в эпоху всеобщего разорения?
Поделив между наследниками столицу княжества и прочие территории, Иван Данилович напоминает им: каждый может распоряжаться своим уделом, как пожелает, но нельзя забывать, что земля — общее владение. И если татары отберут какие-нибудь ее части, то сыновьям и вдове следует поделиться своими угодьями с тем, кто потеряет свою вотчину.
Князь благополучно вернулся из Орды, но подошел ему последний срок. Бог забрал его 31 марта 1340 года, позволив перед кончиной принять иноческий чин. Тело его легло в им же возведенном кремлевском Архангельском соборе.
Ивану Даниловичу достался редкой силы политический талант. Многие на Руси умели храбро выйти в поле, сразиться, потратить силы своей земли в лихой молодецкой сшибке или в дорогостоящих переговорах с Ордой. Этот человек отличался от всех остальных железным пониманием: прежде чем силу можно будет потратить, ее следует вырастить. И он растил московскую силу медленно, упорно, отводя потенциальные угрозы и расшибая в щепы любого врага, выступавшего против Москвы открыто. Никогда не торопился. Ничего не упускал в мелочах. Ни в чем не склонялся к авантюре. Он как будто занят был тонким искусством выращивания кристалла в очень неблагоприятной среде. А потому действовал только наверняка. Не любил напрасно рисковать. И умер соответственно: тихо, спокойно, не в сече, не в дальних краях, не в Орде, а на перине, в окружении любящей семьи.
Подготовил сменщиков и сдал хозяйство в полном порядке…
СЕМЕН ГОРДЫЙ
Суровый правитель
Великий князь Московский Семен Иванович стал идеальным правителем и для своего княжества, и для всей Руси в ту пору, когда вся она была объята хаосом междоусобиц и тьмой политической раздробленности.
Семен Иванович унаследовал от отца, Ивана Калиты, практический склад ума, от прадеда, Александра Невского, — полководческий талант, а само время воспитало в нем склонность к жестким методам правления. Он жил в условиях, когда сколько-нибудь крупные государственные образования, недавно возникнув, разваливались на глазах, никто никому не хранил верности, война следовала за войной, русские дрались между собой с ужасающей жестокостью, а Орда высасывала из Руси все соки. Поневоле князь должен был усвоить суровость и даже свирепость в делах державного правления.
Семен Иванович родился осенью 1317 года. Именем своим князь пользовался как прозвищем: при крещении он получил другое имя — Созонт. Но оно явно не подходило к его княжескому званию, а потому в быту оказалось заменено более уместным — Семен.
Раздавая земли потомству, щедрее прочих Иван Калита наделил в завещании старшего сына. Ему достались Можайск, Коломна, часть Москвы, а с ними два десятка сел, деревень, слободок. Ему же Иван Данилович завещал «4 чепи золоты, 3 поясы золоты, 2 чаши золоты с женчуги, блюдце золото с женчугомь с каменьемь. А к тому еще… 3 блюда серебрена». Остальным наследникам достались более скромные уделы.
Твердо надеясь на старшего сына, Иван Калита завещал ему: «А приказываю тобе, сыну своему Семену, братью твою молодшую и княгиню свою с меншими детми, по Бозе ты им будешь печалник». Великий князь явно был уверен: сын — взрослый человек, опытный политик, он ни в чем не подведет род.
В Московском княжестве установился порядок, согласно которому всеми землями правил не один только старший в роду, а, по большому счету, весь род. Княжество являлось общим владением семейства, и его многое множество раз делили и переделивали. Сила рода опиралась на единство и взаимную поддержку всех, кто в него входил. Вместе они могли удержать свое земельное богатство, а рассорившись, теряли силу. Поэтому семейным единством на Москве очень дорожили.
В начале 1350-х годов Семен Иванович после каких-то неурядиц заключил с братьями договор, укрепляющий их союз. В начальных строках документа говорится: «Быти ны (мы) за-один до живота[89]. А брата своего старейшего… чтити в отцово место». Далее, ближе к концу, сказано: «А где я всяду на конь, там и вы сядете на своих вместе со мною. А где сам я не всяду, а понадобится мне вас послать, вы всядете на коней без ослу-шанья. А если что-то недоброе учинится без моего ведома и без вашего, без ведома моего тысяцкого или наших наместников, мы исправим это, а нелюбья нам между собой не держати». В договоре также заходит речь о некой интриге богатого и влиятельного боярина Алексея Петровича Босоволкова-Хвос-та. Семен ему не благоволил, а брат Иван, кажется, оказывал покровительство. В конечном итоге на Хвоста обрушились тяжелые кары.
Иван Данилович обучил сына главному секрету московской политики, приносившему успех за успехом: что бы ни происходило, а с Ордой следует ладить! Как минимум дважды ездил туда Семен Иванович еще в княжение своего отца. А после его смерти, по разным подсчетам, — пять или шесть раз. И всегда добивался своего. В 1340 году Иван Калита скончался. Его наследник сейчас же уехал к хану и добыл там ярлык на великое княжение.
За все годы правления Семен Гордый не удостоился от Орды ни единой карательной рати. Руси его дипломатический дар, его воля и его серебро принесли мир. Москва не нарывалась на открытый конфликт, как это делала Тверь. И она уцелела, сохранила власть над страной, да и всем подвластным князьям обеспечила покой. Иной образ действий, как это не раз подтверждалось, приносил только одно: тяжкая пята могущественной Орды опускалась на русские города, трещали кремли, горели посады…
Пока Орда сохраняла подавляющую силу, московский политический курс являлся оптимальным. Но его следовало обеспечивать звонким металлом. И Семен Иванович брал с русских земель много, а ослушников наказывал. Вот причина крайне напряженных его отношений с Новгородом Великим.
Пока государи московские недели и месяцы проводили в Орде, новгородцы чувствовали себя вольными людьми. Настолько вольными, что порой банды ушкуйников нападали на города, подчиненные великому князю. И уж подавно без всякой охоты делился Новгород деньгами. На его земли татары наведывались редко, а платить за жизнь и благополучие соседей, таких же русских, но только «низовских», не хотелось…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
