названием “Брак”», «Я знал» и «Марию». Спустя некоторое время группа съездила в Таллин — правда, в усеченном составе. Выступали с ностальгической программой старых хитов («Дрянь», «Пригородный блюз», «Гопники», Blues de Moscou), и, надо сказать, получилось жарко и эффектно. Вот что писал впоследствии один из свидетелей эстонской вакханалии: «Первый раз я попал на концерт «Зоопарка» в Таллине. На сцену вышли четыре чувака в кожаных куртках и темных очках и дали такой рок-н-ролл, что я смотрел, слушал и не верил своим глазам, ушам и мозгу, что такое может вообще быть в Советском Союзе. Это был чистый западный рок-н-ролл — только на русском. Это был
пипец!»
Теперь, по рекомендации Михаила «Фана» Васильева, функции директора в группе начал исполнять его старинный приятель Сева Грач. До этого он работал экскурсоводом, но ярко проявил себя, реализуя в недрах рок-тусовки дефицитные контрамарки на концерты.
«Я уволился из Эрмитажа и уехал на полгода в археологическую экспедицию в Молдавию, — вспоминал Грач. — Вернулся в конце ноября 86-го года и с канистрой самодельного вина поехал на работу к Майку — общаться. Мы поговорили, и я приступил к организации концертов».
Итак, первое, что сделал отчаянный Сева Грач — это разом покончил со сторожевыми обязанностями Науменко и положил трудовые книжки всех музыкантов в один из концертных кооперативов. Фактически это означало, что теперь Майк может зарабатывать себе на жизнь любимым делом, выступая с концертами «в городах и весях». В неописуемом восторге он позвонил школьному приятелю Саше Самородницкому, радостно сообщив, что с мутным трудовым прошлым у него наконец-то покончено. Раз и навсегда. И, мол, теперь он — рок-музыкант.
«Для Науменко все это было мощно, ново, интересно и производило сильное впечатление, — рассказывал мне Самородницкий. — У него было ощущение прорыва. Я не помню точных дат, но тогда Майк выдал мне буквально следующее: «Александр, поздравь меня, я стал профессиональным музыкантом!» Ему это действительно было очень важно».
Далее, в феврале 1987 года, в здании Ленинградского дворца молодежи стартовала серия концертных программ «Диалог», где на одной сцене сошлись московская «Бригада С» и новая ленинградская сенсация — группа «Телевизор» Михаила Борзыкина, дерзко исполнившая незалитованный хит «Выйти из-под контроля». По степени смелости и социальной критики это было на порядок круче, чем «Гопники», но никто из аксакалов тогда не почувствовал «ветров перемен». А зря...
Так случилось, что через несколько дней в рамках «Диалога» у Майка состоялось выступление со «Звуками Му», причем «Зоопарк» был заявлен как хедлайнер мероприятия. Параллельно этот концерт внимательнейшим образом отсматривала так называемая «тарификационная комиссия», которая решала дальнейшую коммерческую судьбу группы. Возможно, именно поэтому выступление у Науменко получилось неудачным.
Команда Пети Мамонова выступала первой, и для support band это было слишком мощно.
«Город на Неве, где московский рок традиционно недолюбливали, реагировал на «Звуки Му» поначалу осторожно, — вспоминал позднее Сергей Гурьев. — Но ситуацию сломали беспроигрышно-беспросветный «Бойлер» и «текстовой» мамоновский хит «Цветы на огороде». Зал был обескуражен, но вышедший следом Майк выступил достаточно формально и вяло».
История неудавшегося противостояния «Зоопарка» и «Звуков Му» вскоре повторилась во время совместного концерта «Аквариума» и нескольких групп свердловского рок-клуба. Пылающий здоровой уральской энергией «Наутилус Помпилиус» буквально порвал зал ЛДМ — особенно на фоне вальяжного выступления команды Гребенщикова.
В итоге, с одной стороны, консервативный журнал «Рокси» забывает своих фаворитов и впервые пишет не про Майка, Гребенщикова и Цоя, а публикует крупные материалы о периферийном роке. С другой стороны, великий Андрей Тропилло, с 1984 года не находивший времени на запись «Зоопарка», также остается в стороне, всерьез увлекшись архангельским «Облачным краем» и вчерашними школьниками из группы «Ноль».
Такой вот в конце 1986 — начале 1987 года имел место в Питере пресловутый «дух времени». И, наверное, было бы неправильно сказать, что Майк ничего не понимал. Насколько ему позволяла внутренняя философия, он худо-бедно пытался использовать новые возможности. К примеру, на базе знаменитой дискотеки «Невские звезды» он с помощью Александра Петровича Донских снялся в нескольких видеоклипах «Зоопарка» (впоследствии утерянных), а также сыграл самого себя в дипломном фильме режиссера Рашида Нугманова «Йя-Хха».
Постепенно Науменко понял, что уже наигрался в «мюзик-холл», и его группа снова стала выступать в усеченном составе. Затем, довольно неожиданно, Сашу Донских сменил Андрей «Мурзик» Муратов, и эта ротация послужила началом больших перемен.
«У нас появился штатный клавишник, с которым мы вместе учились в консерваторской школе, — рассказывал Валера Кирилов. — Получилось все случайно: в Доме Радио на записи песни «Иллюзии» Петрович долго мучился с наложением клавиш. Потом психанул и со студии сбежал. А рядом ошивался Мурзик — он взял и наложил все как надо, причем — со второго дубля. И на рок-фестивале в Шушарах мы уже выступали вместе».
Это крупное и в меру пьяное мероприятие, организованное Андреем Тропилло, запомнилось заменой еще одного музыканта. Дело в том, что Майка внезапно начал раздражать его бас-гитарист, который, как ему казалось, выглядел на сцене статичным и при этом «слишком академично» играл. К тому же до лидера «Зоопарка» стали доходить слухи о скором освобождении из ссылки его старого друга — басиста «золотого состава» Ильи Куликова. И Науменко надо было принимать волевое решение, причем делать это по возможности оперативно.
«Майк был воспитанным человеком, но при этом достаточно жестким, — вспоминает Тессюль. — Перед одним из концертов он мне говорит: «А ты не хочешь хорошему человеку недорого продать свою бас-гитару?» Я совершенно не понял, о чем идет разговор... Сказать, что это было неожиданно — не сказать ничего... А там еще присутствовал Саша Старцев из «Рокси», который отвел меня в сторону и сказал, что Майк хочет пригласить в «Зоопарк» другого басиста. Я подошел к Науменко и спросил, так ли это. Майк ответил, что еще ничего не решил. Все это происходило словно в вакууме, а рядом в гримерке уже сидели Илья Куликов с женой Леной. Через две недели у нас был концерт в Дубне, а потом все прекратилось. Может, это было и к лучшему».
Рассказ о приключениях Ильи Куликова в местах не столь отдаленных тянет на отдельную повесть. Скажу только, что его освободили по УДО (условно-досрочное освобождение), о чем сильно похлопотал его тесть, в то время — полковник МВД.
«Когда Илья освободился, Майк взял его сразу, — рассказывал позднее Кирилов. — Правда, с одним условием: “Если я хоть раз заподозрю, что ты под кайфом, — выгоню!” Мне же, как профоргу, дал задание: “Боюсь, как
