Давид такой хороший.
— Ну-у, — Лана хитро улыбнулась, посмотрев мне в лицо и провела по моему одетому в белый чулок бедру, разнося мурашки по телу. — Не такой он уж и хороший, верно? Просто и ты очень, очень плохая девчонка.
Я стыдливо засмеялась и быстро взглянула на закрытую в спальню дверь.
Скоро мы будет жить в большом доме с Леной. И очень важно, чтобы двери некоторых комнат оставались закрытыми. Всегда.
— Вы нашли друг друга. И главное нашли, куда пустить энергию. Будь счастлива, — улыбнулась Лана, и, обняв меня еще раз, ушла из квартиры.
А я осталась одна. Смотрела, как за окном мигают ночные огни и думала, что не заслужила счастья. А главное о том, почему у всех не может быть так просто, как у нас с Давидом. Что сложного сесть и просто поговорить, объяснится в чувствах. А если какие-то проблемы, то выпустить пар в жестком на грани жестокости сексе.
Но как бы я не хотела замкнуться в печали о девушках, план никто не отменял и я пошла заканчивать приготовления.
Сняла черные боксеры и чуть подула на спящий крупный член, с удовольствием отмечая, как он дернулся и стал набухать, поражая тем, как что-то мягкое может стать насколько твердым и прекрасным. Как кусок глины, сам собой превращающийся в совершенство сексуальной фантазии.
С этим пошевелился и сам хозяин. Хозяин члена и моего сердца. Моего тела и души.
Я быстренько приковала пушистыми наручниками его руки и ноги к резным, кованным столбикам и убежала облачаться в купленный по бешеной цене наряд. Но карта теперь была в моем доступе и я не стеснялась тратить деньги.
— Ты все равно все отработаешь, — однажды сказал мне Давид, но я уже и сама решила, что буду заниматься его благотворительными фондами.
— Если только ты не будешь уставать от сессий и воспитания ребенка. А еще не забудь про незаконченное образование. Мне же не нужна необразованная жена.
Да, Давид все продумал от и до. Практически расписал, из чего будет состоять наша жизнь.
И я была не против. Я так устала от неизвестности и страха за сестру, что обыденность и график были мне по душе.
Тем более, всегда можно разбавить невыносимый быт вот таким вот латексным костюмчиком с вырезом на одном очень важном месте.
Не зря японцы считаются самой развратной нацией. Так они выражают свою педантичность. Нет смысла нарушать порядок в жизни и работе, буянить и сходить с ума от эмоций, если можно как следует оторваться в своих фантазиях и за закрытыми дверями супружеских спален.
Этим я и собиралась заняться, войдя в полной боевой готовности в спальню.
Там уже дергал за наручники и звал меня Давид, но замер, когда я щелкнула короткой плетью по своей ладони и произнесла:
— Не дергайся, милый. Сегодня ты в моей власти.
______________________________________________________________________________________
Нет, ну не как они меня отпускать не хотят. Что же там придумала Майя?)) Завтра точно последний день!!
Часть 3
— Майя! — стараюсь сделать голос строже, но получается лишь хрип.
Нет, я хотел этого. Жаждал. Пылал, только от мысли, как мы будем выбирать наряд госпожи.
Один такой уже лежит в шкафу.
Но вот она сама. Сама придумала. Сама приковала меня к кровати. Чертовка.
Кто же знал, что из мышки с лицом жертвы выйдет такая шикарная госпожа, с ее красными как шелк губами, распущенными волосами и черным облегающим, как кожа костюмом.
— Молчи и возможно я сделаю тебе очень хорошо.
— А если нет? — задаю вопрос и впитываю каждое движение бедер, пока он обходит кровать с правой стороны. Улыбается и вдруг исчезает внизу. Словно в дыру проваливается.
— Майя!
— Я в порядке, — вскакивает она и откидывает шелк волос со лба, ворчливо стягивает безумной высоты шпильки и снова входит в свою прекрасную роль.
Смешная. Сексуальная. Моя.
Впиться губами в этот широкий рот. Разодрать в клочья костюм и долго оставлять следы на бледной, как снег коже. Отметины власти. Клеймо любви.
Предвкушение. Жажда. Похоть. Как пьянящее вино растекается по венам. Так долго ждать. Терпеть. Готовить брачную ночь. Подарки. И все для того, чтобы оказаться связанным. Обманутым. Желать и не иметь возможности даже притронуться.
Как лезвие по коже тонкая плеть. Водит по руке, вверх вниз, к груди, и вдруг щелкает по соску.
Сжимаю челюсть, терплю. Но это не надолго.
Я знаю. Она знает. Ей взгляд просто дикий, игра в госпожу ее заводит. Но больше ее заводит то, какими хлипкими были пушистые наручники, каким молниеностным я буду в своей жажде мести.
— А если нет? — повторяю я вопрос, чтобы хоть немного отвлечь внутреннего зверя, который уже скалил зубы в свое дичайшем желание впиться в единственную свободную плоть на шее. В венку так рьяно, пульсирующую.
— Накажу и не дам кончить до утра. Буду брать глубоко в рот. Доводить до крайней стадии и не давать испытать оргазм.
Майя. Майя. Что ты со мной делаешь? А сколько всего я с тобой сделаю.
И твои удары плети по коже лишь распаляют аппетит, твои строгие глаза и попытки выставить меня плохим мальчиком лишь делают огонь в чреслах ярче, член тверже.
Желание острее.
Оно, так же как твои пальчики на члене, бьют током по венам. Так же, как твои губки на животе, сводит с ума.
А дальше как в тумане.
Дикая фантазия извращенца, которую я раньше даже не воспринимал всерьез.
Майя стоит надо мной. Медленно, тягуче сладко расстегивает всего одну молнию.
И вот из пол черного комбинезона мелькает розовая, поблескивающая влагой плоть. Как сладкое пироженое с манящей начинкой.
Когда она приказывает лизать, то в голове остается ударом молота одно желание. Подчиниться, пробовать на вкус белесую влагу. Впитать сладость. Дергаю руками в наручниках в желании обхватить обтянутую тканью задницу, и забраться языком глубже.
